Придорожное солнце. Роман основан на реальных событиях

– Пашка, давай плесни еще, – не унималась Правдина. – Я хочу настоящий праздник!

Пихта потянулся за бутылкой, улыбнувшись.

– Девчонки, как вам три семерки? – спросил он, отпивая большими глотками из складного стаканчика.

– Айна, Ленка, выжимай по полной! – Таня засияла от радости, ее манило все новое и запрещенное.

Пустив еще одну «чашку» портвейна по кругу, Пихта раскраснелся.

– Ванька, Юрка вы не робейте, такие девчонки с вами!

Портвейн бил в голову, я чувствовала, как расслабляются ноги и руки.

Пихта обнимался с Таней, а Лена стала заигрывать с Мазгусом. Я сидела и пялилась на ребят. Голова закружилась, и мысли стали путаться. Появилась странная легкость во всем теле. И это легкое головокружительное чувство раскрепощало. Вскоре я развалилась на матраце, вытянув воздушные ноги.

– Классно тебе, Айна? – поинтересовалась Правдина. – Подожди, будет еще лучше!

Когда бутылка портвейна была выпита, всех потянуло на откровенные разговоры.

– Тань, а у тебя парень есть? – рука Пихты сползла к ней на талию.

– Я любила одного парня, которого сгноил мой отец.

– Из нашей школы?

– Из 9 «Б» класса, – ответила она и с грустью посмотрела на Пихту. Тот достал еще одну бутылку портвейна из импровизированного стола. Костюшкина загадочно захихикала, передавая «чашку» по кругу. Портвейн делал всех болтливыми.

– Его звали Айварс, это брат Айны, – сказала Таня.

– Брат? – заинтересовался Пихта.

Правдина нервно засмеялась, глотнув терпкого портвейна. За ней отпила я, он уже не казался мне таким противным.

На моих глазах камора стала превращаться в один сплошной пьяный угар.

– Айна, не теряйся, – Таня быстро пьянела и странно смотрела на меня. – Выбирай мальчика и определяйся. По-моему жизнь нам дает такую возможность прямо сейчас.

– Я не готова, не могу, – отнекивалась я.

– Ну и дура же ты!

– Прекрати!

– Да пошла ты!

Она прильнула к Пихте и они начали целоваться. Мазгус и Заяц сидели с равнодушием, глазея на этот спектакль. Недолго думая, Костюшкина прильнула к Мазгусу, тот как-то сразу покраснел, но не отстранился.

Пихта, оторвавшись, плеснул в стакан портвейна.

– Девчонки, отрываемся по полной! – отпив глоток, он обтер «мокрые усы».

Захмелевшие мальчишки пустили в ход блуждающие руки. Пихта задрал белый сарафан Тани, заваливая ее на старый матрац. Лена не отрываясь, целовала Мазгуса, сжавшего ее огромными ладонями. Заяц дернулся в мою сторону, но остановился, он ждал, что я дам ему сигнал.