Экстремист. Хроника придуманной жизни

На сцене парень читал рэп под музыку, иногда в его монолог вступала со своим речитативом девушка, и все это было настолько необычно, что мне поначалу казалось, что мы на каком-то рэпперском концерте. Но потом, проникнувшись происходящим, я вдруг почувствовал, что передо мною сейчас творится что-то абсолютно новое, неизвестное до этого в театре. Конечно, я не был театроведом и не мог поручиться, что ничего подобного не существовало где-нибудь за границей, но я, по крайней мере, все это видел в первый раз.

Впервые современным языком под современную музыку мои современники говорили со мной со сцены о проблемах, которые меня волновали. Нет, это была не «чернуха» с наркотой, и разборками, этой проблемой была старая, как мир, любовь. Я был потрясен, но уже не от таинства театра, как на «Грозе», а от того, насколько театр может быть современен, насколько он может быть «продвинут», оставаясь, как ему и положено, глубоким и серьезным. После спектакля мы с Леной сидели в фойе этого театра, к ней подходили разные знакомые – в основном известные ей по журналистской работе – а я просто пытался придти в себя.

– Как тебе спектакль? – спросила Лена.

– Офигенно, – просто ответил я.

Конечно, говорить столь восторженно не следовало, и Лена, как искушенный знаток, лишь улыбнулась, но сейчас я не хотел строить из себя пресыщенного московского зрителя. Относившийся до этого, сам не знаю почему, с некоторым предубеждением к современным пьесам и тем, кто их ставит, теперь я полностью изменил свое мнение, и стал ходить впоследствии, когда была такая возможность, в те несколько московских театров, где они шли.

Теперь же мы сидели под дождем за железными столиками у Макдоналдса, и настроение у Лены совсем испортилось.

– Мне не понравилась эта постановка, – сказала Лена. – По-моему, режиссер просто выебывается.

Она, как обычно, не стеснялась в выражениях.

– А, по-моему, нормально, – попытался я защитить режиссера.

– Ты ничего не понимаешь в театре, – безапелляционно заявила она.

 – И вообще ты в чем-нибудь что-нибудь понимаешь?

Это был намек на отсутствие у меня высшего образования. Ну что же, по ходу у Лены начинается депрессивная фаза.… Спорить не хотелось, и я молча смотрел, как капли дождя стекают по моим тяжелым черным ботинкам.

– Нечего ответить. Ну и молчи тогда.

Лена обиженно отвернулась. Я посмотрел на нее – даже сейчас, в своем гневе она была прекрасна.