Девочка из стаи

 – Ну найду я на похороны – а потом что? Теперь же только моя зарплата и останется, а у меня Наташка уже месяц вместо фруктов булку с сахаром жует, смотреть больно… А если еще буду у тебя просить…

– Так… – Деловой и серьезный голос тети Светы прервал мамины всхлипывания, от этого голоса становилось немного легче. – Ну-ка прекрати. Про меня забудь, когда деньги появятся – тогда и вернешь, тебе сейчас надо в первую очередь насчет похорон думать, может быть, на работе помогут.

– Не работа это, – тяжело вздохнула мама.

 – Платят гроши, не дадут там никаких компенсаций… Знаю, новую надо искать… Не знаю, как я все это выдержу. – И она снова заплакала.

Наташа подползла на коленях поближе к двери и, приоткрыв шире, выглянула через проем в коридор. Отсюда было видно, как мама сидит, положив руки на стол и уронив на них голову, как вздрагивают ее плечи. Тетя Света сидела рядом, держа руку у нее на коленке и слегка потряхивая, будто будила спящую.

– Ты что, как не выдержишь! – даже немного сердито проговорила она.

 – У тебя дочка, ее на ноги ставить надо. Тяжело, оно и понятно, но ты давай держись. Сейчас главное похоронить, потом легче будет, больно, конечно, но уже не так. Ты мне поверь, я брата так же отпускала, не поверишь, что первые дни творилось. Потом легче.

– Как ты это… спокойно говоришь. – Мама подняла голову, и Наташа юркнула назад, боясь, что увидят, и дальше только слушала. – Не твой муж, потому и легче.

– Если и я тут с тобой зарыдаю, то проку от нас будет мало, – уже мягче произнесла тетя Света.

А потом вдруг совсем маминым, дрожащим голосом произнесла: – Я же понимаю, что говорить-то, мало пожил, только бы начинать жить-то, а тут… Но нельзя теперь духом падать, нельзя. У тебя дочка…

Но мама, наверное, не слушала, она говорила сквозь слезы.

– Вчера еще звонил… Вчера, Свет, понимаешь? А сегодня уже… Я как приехала, меня сразу в больницу нашу повезли, думала – ну авария, операция, может, ничего, подожмемся, выдержим как-нибудь. А они усадили, говорят – документы вот, вещи, опознать надо… А в вещах, в сумке термос наш с чаем, я ему с собой давала, почти целый еще…

Мама осеклась, шумно всхлипнула и глухо разрыдалась, видимо снова уронив голову на руки.

Тетя Света тоже плакала, Наташа слышала, как она вздохнула, будто не хватало воздуха. Сама девочка сидела ни жива ни мертва. Ничего про похороны она за свою жизнь еще не знала, никого не приходилось хоронить, и родители оберегали от таких вещей – рано еще.