Сердцелом (сборник)

Сколько раз тогда я давала себе слово, что утром же соберу свои вещи, и всё… И не будет больше в моей жизни всех этих страшных ночей. А на следующий день он опять становился прежним… Как будто ничего не было. Как будто я всё выдумала.

А ещё помню: год назад, июль, +40. До дрожи тёплые ночи. Озеро. Такое огромное, что я называла его морем. Чёрное – чёрное в ночи. Оно было вокруг. У него не было краёв, оно не знало конца. На самой мы стояли вдвоём, он держал меня на руках, смеющуюся, удивлённую, восторженную. Я говорила: «Смотри, какое небо! Ты только посмотри!» Я рассказывала ему о поэзии, гениях и литературных вечерах.

Читала ему стихи прямо на середине этого озера. Он понимал. Он слушал. Ему был интересен весь этот бред и всё это ночное безумие. Мы ездили туда на мото-слёт. Сколько километров я проехала вместе с ним! Столько дорог, закатов, рассветов, водохранилищ и огней Москвы я видела из-за его спины и наклонённой головы в шлеме… Новый мир. Волшебный. Непостижимый. Целая жизнь в одно лето, со сладким запахом асфальта.

Он был заражён дорогой и скоростью, открыт для новых встреч, друзей и приключений. Он настолько позитивный и жизнерадостный, что заражал всё вокруг этим теплом. Его звали камикадзе, ненормальным и психом. Только он мог лететь по «Ленинградке» со скоростью 300 км в час, а то и больше. Ничего не боялся. Казалось, ничто не может нарушить его спокойствия. Он влюбил меня в мотоциклы, подсадил на этот наркотик. Жизнь без скорости – стала не жизнью. Утро без рассвета на мото – не утром.

Мы слыли сумасшедшей парочкой: безбашенный гонщик со своей ненормальной рыжей девицей. Это было круто. А потом, утром, после ночи «покатушек», он шёл в свой офис, надевал серый пиджак и отрешённо писал программы. Удивительный человек.

– И что же могло случиться? Почему остановилось ваше сердце? – недоумённо спросила психолог. – Он умер? – понизила она голос.

– Нет. Он жив. Прекрасно себя чувствует. Просто однажды я пришла к нему, мы в тот день как раз собирались исследовать ещё одну крышу, с которой открывался сумасшедший вид, и… Я влетела в его комнату, обняла за шею, а он… Он спокойно отстранил меня и ровно сказал:

– Тебе ещё не надоело, а? Всё.

Хватит. Мне наскучил этот эксперимент.

– Эксперимент? Какой ещё эксперимент?», – спросила я.

– Этот. С поцелуйчиками, киношными выходками и прочим бредом. Успокойся уже, наконец, а?

Это говорил человек, который две недели назад целовал меня на крыше самого высокого здания в Москве.