Хост пожарче

И несмотря на столь странную привычку, она до сих пор никого не обидела, ведь весь ее юмор, иногда даже очень черный, всегда был к месту, что опять же делало компанейским человеком и душой любой компании».

– Ну, и что это?

– В смысле? – еле разлепляя глаза, уставился я на выросшую передо мной Свету, непонятно как очутившуюся в комнате.

Посмотрел на ее наручные часы – шесть утра.

– В прямом! Начало – вроде романтическая история, а дальше что? Сплошной бред влюбленного! Ты уверен, что он тут нужен? Это по замыслу?

– Кончено, baby.

– Милан? А ты обещаешь писать в полете? Потому что этого, – она потрясла в руках распечаткой из моего ноутбука, – мало!

– Обещаю-обещаю.

– Слушай, Макс, а кто эта девушка? Она реальна? – Нет.

– Не ври мне! Собачка, шубы, ранимость к чужой боли, острый язык. Ты пишешь о Королёвой?

– Не о Королёвой, а о Маше. Ну, не тебе же книжки посвящать, – уже из душевой кабинки донесся мой крик.

– Яров.

– Что? Тема – это мой личный выбор.

– Да нет, я не об этом. Ты влюблен в нее?

– Что? Ты дура? – надевая брюки, уставился я на свою пиарщицу.

– Просто такое нельзя написать просто так.

– А может, я под впечатлением. Откуда ты знаешь?

– От кого ты под впечатлением? От этой блондинки из издательства? Ну, да, есть чем впечатлиться.

– Ты девушка, тебе не понять.

– Ну, конечно. Да не бегай ты по комнате, как ошпаренный.

– Угу.

– Да, и кстати, зачетное название!

– Always at your service.

– Сюрприз! – закрыли мои глаза чьи-то мягкие ладошки.

– Маша? А что ты тут делаешь?

– Почему ты всегда так быстро меня отгадываешь? – улыбнулась мне шикарная брюнетка в лавандовом платье-резинке и огромных очках Prada.

– Потому что только у тебя такая медово-бархатистая кожа.

– Ахах, Макс, перестань. Да, у Сержа появились какие-то дела в Спб, да и вообще нам нужно обсудить кучу деталей!

– Нам с тобой?

– Ну, нет, мне с Наполеоном! Яров, соберись, мы к твоей девушке едем! Ты пока проходи в самолет, а я попрощаюсь с любимым.

– French passion?!

– Pure love! – не знаю почему, но мне стало как-то больно от этих ее слов. Как она может любить этого старого неотесанного французишку?! Слишком ангельская она для него, слишком возвышенная…

– Маш, – хотел было начать я ряд однотипных вопросов, мол, что она в нем нашла и как вообще его терпит, но быстро одумался и добавил – Приятного полета.