Хост пожарче

– Блин, Королёва, вот ты вообще понимаешь, ЧТО ты мне сейчас обломала?

– А я тебя не держу, можешь вернуть её обратно, – подняв подбородок, сверлит меня взглядом жгучая брюнетка, а я тем временем осматриваю ее глазами – высокие бежевые босоножки с длинным голубым каблуком, сливающиеся с кожей, короткая, облегающая тело основа платья, летящая блестящая мантия, ниспадающая от груди и заканчивающаяся на пять сантиметров ниже платьевого подклада и лаковый красный клатч – личная гордость Маши, подаренный ее отцом, изящный аксессуар на тонкой лямке и с плавно ползущей горизонтальной змейкой из страз.

– И все-таки в Москве девушки гораздо сексуальнее! Вот в Нью-Йорке…

– Я от Сержа ушла, – словесным топором обрушилась на меня яркая подруга.

– ЧТО??? Маша, ты серьезно??? Из-за чего?

Вместо ответа мой идеал девушки рухнул прямо на меня и не в силах сдерживать эмоции громко заплакал…

– Ну, ты чего? А может, оно и к лучшему? Нет, ну, правда, вот зачем тебе он?

– Максим, ты серьезно? – обрушился на меня взгляд-метеорит.

– Да, конечно, – гладя блестящие темные волосы, я потянулся за махровым халатом.

– Извини, но у меня сейчас вообще нет сил ничего рассказывать, мне просто нужна поддержка, только не эта глупая наигранность, которая ядовитыми плевками сочится из всех, а твои теплые дружеские утешения… я поэтому сразу в Москву и полетела…

– Ох, дружочек, ну, что ты такое говоришь… а я всегда рядом, я же твой лучший друг.

– Макс?

– Что, мой цветочек?

– Спасибо тебе…

– За что, honey?

– Просто… За то, что ты есть.

Не теряя времени, я плотнее прижал к себе теплого цвета, покрытую блестками основу платья, но, завидев падающую на диван крохотную слезу девушки, тут же остановил свои похотливые желания и просто поцеловал ее в макушку.

– Подожди, я попрошу уборщицу заварить нам горячего чаю.

– Чаю?.. А давай как в детстве? Наш любимый фруктовый смузи?

– Ох, человек ты мой родной, – не преследуя ничего тайного, я погладил Машу по плечу, – сейчас сделают.

– Не хочу… В смысле очень хочу… Но тебя терять не хочу… Даже на три минуты… Посиди со мной…

– Хорошо…

– Максим…

– М?

– А почитай мне чего-нибудь?

– Чего-нибудь, – усмехнулся я и затянул протяжную пушкинскую строфу.

– Нет, Максим… Не хочу Пушкина.

– Ты же его так любишь? Могу достать со стеллажа Достоевского? Кажется, это его книги лишают окружающий мир от общения с тобой на целые сутки.

– Да его… но… я хочу Ярова.