Зеленая дверь. Мистическая философия

– Татьяна, – ответила незнакомка и улыбнулась.

Эта была невысокого роста женщина лет 50-ти, хорошо одетая и густо накрашенная, внешне она была чем-то похожа на пожилую фею, в руках с сумкой цвета ультрамарина.

– Ну… – замялась я.

– Пойдемте, – сказала моя добрая фея и взяла меня под руку.

Мы побрели в сторону электричек, которые направлялись в зеленый пригород города Москва.

Через 30 минут мы оказались в живописном зеленом оазисе на окраине столицы. Деревья-великаны, высаженные тут повсюду шелестели мне на ухо, рассказывая какие-то истории из своей долгой жизни.

Я невольно морщилась и моргала. Тополь, канадский клен и рябина исполняли ритуальные танцы. Клен изображая из себя джентльмена, кружил вокруг рябины, которая во всю заигрывала с тополем.

– Ой, как кружится голова, – останавливалась я, видеть деревья живыми и слышать их голоса мне было непривычно.

Татьяна придерживала меня за локоть.

– Мы уже почти пришли, вот этот дом.

– Красивый.

Когда мы вошли в квартиру, я была поражена чистотой и светом, которые исходили оттуда.

Белоснежные стены, аккуратная современная мебель, новая бытовая техника. Повсюду были развешаны портреты святых и великих людей человечества, а в центре стоял Алтарь. Татьяна припала на колени, я последовала за ней.

– Там ваша комната, а это моя, – произнесла она после молитвы.

Я зашла в комнату, которая полагалась быть моей, и увидела там огромную широкую кровать, похожую на перину, над ней висели два портрета: Иисус Христос и Дева Мария.

– Мои родители, – сказала я и улыбнулась, а потом скинув туфли подлетела к кровати и, забравшись на нее с ногами, стала прыгать словно маленькая девочка. И Татьяна вместе со мной, забыв о своем серьезном возрасте, прижимая к груди ультрамариновую сумку.

Наши веселые лица отражались в прозрачном стекле двери с серебристо-зеленой гардиной, ведущей на лоджию, которая была обшита золотым деревом. Войдя туда, я увидела красивый столик и кремовые стулья, приглашающие на них сесть.

А по бокам у стекол стояли ящики и горшки в которых росли разнообразные растения.

– Это Шура, – знакомила меня Татьяна, опрыскивая зеленые в желтую крапинку большие листья диффенбахии, расположившейся в железном ведре. – А это Гаврила, – она указала на сансевиерию в белом бочонке, вытаращившую свои, похожие на щучьи языки листья, – а там Драцена, дальше девчонки: Туласи-сестры и подруги Вера, Гера и Белоснежка.

– Чудо! – округляла я и до того удивленные глаза.