Мудрость

В тарелке друзья подавали мне суп,

Ты – в глиняной кружке: не так ты уж глуп!

Бывает и мясо в тарелке, я знаю, —

Увы, позвонками твой суп знаменит!

Везде предлагали мне сахару к чаю, —

Ты думаешь: сладость мне вред причинит.

И правильно: разве на праздник пришли

мы?

Не любо – не ешь, возвращайся назад!

Не свадьбу же сын твой справляет

любимый, —

Кому не по нраву, пусть дома едят!»

Я выйти решил, но хозяин и слуги

Вскричали: «Плати нам за суп и за чай!»

Едва только двери открыл я в испуге —

Схватили за шиворот: «Деньги давай!»

Затылок тогда почесал я, признаться,

Хотя не чесалось в затылке ничуть.

С последней копейкой пришлось мне

расстаться…

Эх, брюхо вспороть бы и пищу вернуть!

Не денег мне жаль, – мне обидно и горько,

Что в горле застряла хозяйская корка;

Не злюсь я на бедность – давно к ней

привык, —

Мне жаль, что от супа – в ожогах язык!

К чему мне богатство, добытое всюду,

Где подлость царит, где неволя тяжка?

Завидовать мелкой душонке не буду,

Что нагло жиреет за счет бедняка.

Дибир и хомяк

Жена говорит: «Мне обидно до боли, —

Хомяк обглодал наше скудное поле.

Как стал ты дибиром, прошел целый год,

А что ты имеешь?.. Погиб твой доход!»

Мой волос поднялся под старой папахой,

Но выйти на поле решил я без страха.

Схватился за палку, достал я кинжал,

На случай – хозяйство семье завещал.

Сказал я жене: «Жди большого событья.

Хочу с хомяком в поединок вступить я.

Он мне надоел. Отплачу я с лихвой.

«Иль смерть, иль победа!» – мой клич боевой».

Пришел на участок – и стало мне больно.

Едва я взглянул, засвистел я невольно:

Ни зернышка не было, ни колоска —

Все стало добычей врага-хомяка.

Д и б и р

Меня аульчане избрали дибиром,

Меня почитать поклялись целым миром,

Тебя ли кормить обязался народ, —

Зачем же себе ты присвоил доход?

Не ты мусульман просвещаешь молитвой,

Зачем же ты срезал колосья, как бритвой?

Не ты с минарета вопил и орал, —

Зачем же посевы мои ты пожрал?

Меня обобрал ты и справа и слева,

Как будто трудился во время посева.

Меня не жалея, урон мне нанес,

Как будто на поле таскал ты навоз.

Найдется управа на всякого вора.

Отныне с меня не возьмешь ты побора.

Ослу надоест непосильная кладь, —

Терпел я, но должен тебя наказать.

К тебе не однажды взывал я с тревогой:

«Я бедный аварец, меня ты не трогай».