Малахитовый бегемот. Фантастические повести

Мы проследовали по ипподромной дорожке к манежу. Помещение было куда просторнее, чем представлялось снаружи. Вымерший амфитеатр, мощный центральный шест для поддержания шатра. Другие шесты, промежуточные и боковые. Под куполом – сиротливая воздушная оснастка. Опилки, впитавшие неистребимый запах зверья; пыльные малиновые ковры, полумрак; бледные световые столбы, протянувшиеся высоко от каких-то не то окон, не то иных производственных отверстий.

Что-то упало, стукнуло и отдалось глухим эхом. Затем булькнул капитан.

Я повернулась и увидела, как он медленно оседает на колени. Кровь тонкими фонтанами выплескивалась из перерезанных артерий. От капитана метнулась черная тень и спряталась за шторкой в десяти шагах от меня.

«Надо забрать пистолет», – спокойно подумала я, обратившись в мыслящую машину. Но кобура, понятное дело, уже опустела. Пуговка расстегнута. Пальцы иллюзиониста, стосковавшиеся по сценическому искусству.

– Бомбер, – позвала я. – На что вы надеетесь? Выходите, поговорим.

Капитан повалился ничком и остался лежать, мелко дергаясь прощальными сокращениями.

Бомбер выступил из тени, целясь в меня. Он почему-то оделся в черный, с алой подкладкой плащ, и вскинул свободную руку нетопыриным крылом. На голове красовался цилиндр. Лицо у него было совершенно безумное – больное болезнью, а не просто пьяное от крови и разгула чувств.

– Как вы попали в мой дом? – спросила я лишь затем, чтобы занять его разговором.

– Ключики, – осклабился Бомбер. – В вашем кабинете, когда вы изволили любоваться фокусами.

Откатал, мне их выточили за час.

– Консьержа усыпили?

– Усыпил, – кивнул он, блуждая взглядом.

– Но зачем?

– Хотел, чтобы вами пристально занялись, обратили внимание. Может, и уцелела бы радость для деток.

– Но я оказалась умнее?

– Быстрее, – поправил он. – Ну, мы это сейчас уладим.

Я поспешила продолжить:

– Это вы подговорили остальных? Хотели затеряться в компании?

– И затеряться хотел, и обозначиться громче.

– А что за лесенка, с которой вы бегаете по ночам?

Я тянула время, но Бомбер, хоть отвечал, мелкими шажками приближался ко мне.

– Есть такая лесенка, цирковая, для эквилибристов…

– А почему зашиваете глаза?

– Это не ваше дело, Павлина Пахомовна. Чтобы птицы не выклевали, если угодно. Я отпечатываюсь в глазах и потом попаду в рай. На крыльях ангелов. Детки меня проведут… Я же артист, я знаю, что такое контрамарки.

Он поднял пистолет, но его ударили по руке, и тот выпал.