Граничные хроники. В преддверии бури

Заглядывали вовнутрь, словно темнокожий лекарь был таким же эмпатом, как и Ной. Большой Том дружески улыбнулся, обнажая крупные здоровые и не менее белоснежные зубы. Они прямо светились у него во рту.

Нианон в ответ с трудом растянул на лице ответную улыбку. Ему было не слишком-то уютно. Даже приятельский жест со стороны Большого Тома не возымел должного воздействия. Чужие чувства не давали покоя пареньку, заставляя переживать их сызнова точно так же, как и до того, как рядом с ним сел дружелюбный лекарь.

Беспокойство Ноя усилилось еще и оттого, что за такую его блажь учитель вряд ли выразит что-либо светлое и доброе.

Неумение защищаться от внешнего воздействия самому – первый шаг к срыву. Эмоциональному срыву, которому подвержены все психокинетики. А уж за эту болячку его по голове точно не погладят. Как говорил Альберт, нужно не только слушать и слышать, но не слышать слушая. Это самое сложное.

– Бедняга, – обратился к юному эмпату Большой Том. – Не повезло ей. Все произошло так глупо. Жаль ее. Такой хороший специалист.

Стольким помогла. Последнее время в моей смене работала, а до этого у Сигурда трудилась.

– А она лекарем была? – уточнил парень.

– Нет. Должна была… А тут такое… Жалко-то как.

Большой Том глубоко вздохнул, на какое-то мгновение задумался, а потом неторопливо продолжил:

– Сули ее звали. Приятная такая алеги. В основном помогала лекарям, а так в лаборатории трудилась. Перевели из Гильдии Огненного Вихря, кажется. Подзащитная. Родом из Третьего мира. Она однажды рассказывала, как в Лабиринт попала, но я так с ходу не припомню всю ее историю.

Точно что-то с семьей у нее было связано. То ли с отцом, то ли с дедом. Кто-то из них знал про это место и ей подсказал, а она нашла. Не робкого десятка была… Бедняга.

– Я, кажется, видел эту девушку сегодня утром, – прошептал Нианон.

Эмпат старался хоть как-то отключить свой мозг от волн боли, смешанных с отчаянием. Большой Том понемногу заговаривал его, пытаясь хоть как-то помочь, но, увы – безрезультатно.

Волны, испускаемые алеги, были настолько сильными, что у парня разболелась голова, и ему действительно стало не на шутку плохо.

– У вечерней смены что-то вроде позднего ужина было в общей столовой, – произнес Большой Том, по-видимому, ни к кому конкретно не обращаясь. – Сложная ночка сегодня выдалась. Проверяли новую аппаратуру всю ночь. Туда-сюда гоняли. До сих пор в голове шумит.

– Тогда понятно, – поспешно кивнул Ной, глядя на кислую мину на лице Большого Тома.