Граничные хроники. В преддверии бури

Если же вернуться к дяде Альберту, то тут оказалось тоже не все так гладко. Вначале учивший паренька из рук вон плохо, теперь он словно с цепи сорвался. Для него, видимо, отличие все же существовало. Но не для остальных истинных однозначно. Большой Том как относился к нему раньше, так точно и сейчас. Да и вообще, он был полной противоположностью вечно бледному и болезненно худому дяде Ноя. К тому же, по протоколу он являлся вторым наставником Нианона.

Единственное, что не укладывалось в голове юного эмпата: как эти два совершенно не похожих друг на друга жителя Гильдии Ветра так отлично ладили между собой.

– Можно вас кое о чем спросить? – неожиданно для себя самого начал Нианон.

– Конечно, Ной. Спрашивай, о чем хочешь, – благосклонно кивнул его собеседник.

Паренек попытался мысленно правильно построить нужную фразу.

– Я, конечно, понимаю, что это не мое дело, но никак не могу не спросить.

– Не знаю, Ной, – после долгого раздумья ответил Большой Том. – Действительно просто не представляю, но сдается мне, что все это заварилось из-за того спора.

– Спора? – удивленно переспросил юный эмпат.

– Ага, спора в летном крыле. Ты же знаешь их, там ребята хоть и не промах, но иногда такие кренделя выделывают, что хоть стой, хоть падай. А ведь по сути своей они очень даже порядочные люди, – вовремя спохватился Большой Том.

– Честно говоря, ничего не слышал о нем, – признался паренек, но, видя, что Большой Том уже не рад, что упомянул о споре, все же решился добавить: – А в чем он заключался, вы случайно не знаете?

– Не-а… Нет. Точно не знаю, – моментально произнес Большой Том.

Видимо, он растерялся оттого, что умудрился выдать Нианону гораздо больше информации, чем тому было нужно знать.

– Ладно, пойду я, – серьезным тоном начал Большой Том. – Пациенты, ждут, – он сконфуженно улыбнулся и на прощание, словно в утешенье опять потрепал Ноя по светловолосой макушке.

Нианона слова Большого Тома насторожили. Ведь он знал о споре. И то, что он знал, ему совершенно не нравилось. К тому же лекарь заведовал ночной сменой и никак не мог сейчас работать со своими пациентами.

8:15

Промозглая свежесть неприятно холодила. Она пронизывала до самых костей, вгрызалась в теплящуюся внутри него душу.

Арвэй Бакши инстинктивно поежился.