Граничные хроники. В преддверии бури

Тот ветер, что подхватывает душу и мчит его прочь. Вперед за мечтой.

Звучание сменилось, он начал использовать свои примочки, но не стало хуже. Он, точно математик, рассчитывал свои ходы, а бас отзывался на его посылы абсолютным повиновением.

– Ты меня слышишь, Винсент? – Голос, ворвавшийся в его наушники, резко привел паренька в чувства.

Наушники хлопнули, больно ударив по уху. Винс прекратил игру, осторожно отложил бас-гитару, снял наушники, выключил усилитель и только потом посмотрел на того нечестивца, умудрившегося испортить его интересный ритм.

Возле него, с многообещающим выражением на лице, стояла Лакана. Она была местным патологоанатомом, и морг этот был ее полной парафией, в которой сам путник являлся чем-то вроде невольного иждивенца. Одно плохо – эта женщина была из великого рода ненормальных алеги, абсолютно не смыслящих в музыке.

– Я говорю, Винсент, – сухо начала Лакана, – что в морге не место твоим музицированиям.

Винс вздохнул. Анарин обычно ему говорила примерно то же, но так, что он понимал, что в целом она не против, но только под его личную ответственность.

– Я тебя, по-моему, предупреждала, что поговорю с твоей наставницей Анарин, и я это сделаю. Твоя несознательность мне совершенно не по душе, – продолжила добивать Винса алеги. – Морг должен оставаться моргом, а не… кордебалетом!

– Вы разве видите здесь танцующие трупы?

– Что?

– Вы сами сказали, что не хотите видеть здесь кордебалет. Извините, конечно, но я мог бы специально, как показательное представление, это устроить.

Только сейчас их нет, но если бы они все же здесь были… Жаль, что вы высказали мне свое пожелание так поздно. Извините, что я не успел подготовиться, госпожа Лакана.

– Ты… – палец патологоанатома завис в каких-то сантиметрах от его носа.

В голосе Винса была заложена какая-то внутренняя основательность, да и выглядел он всегда нарочито серьезно, даже холодно. Его спокойствие и выдержка иной раз ставили в тупик. Парень бровью даже не повел, слыша возглас вкрай разнервничавшейся алеги.

Ее же подобное поведение с пол-оборота выводило из себя.

– Знаешь что, адепт, я тебя могу за подобные выходки в клубок свернуть и отправить восвояси и будешь себе искать другое поле для своей ученической практики. Ты меня хорошенько понял? Чтоб больше я в морге музыки никогда не слышала. Заруби это себе на носу.

– Хорошо, госпожа Лакана, – отозвался Винсент.

– Вот и отлично, – кивнула патологоанатом.