Контрафакт

Утвердив на гальке дощатый топчан без ножек и сложив на него одежду, он принимался расхаживать по пляжу, демонстрируя ловкое тело, новенькие импортные плавки и шахматный инвентарь. Не спеша фланировал между распластанными телами, бросая рассеянные взгляды то на привлекательный морской пейзаж, то на не менее привлекательных женщин в очень экономных купальниках, до тех пор пока кто-нибудь не окликал его мм предмет сразиться в шахматы. Играл Давид здорово.

Часто ему удавались блицы-пятиминутки, потому что природа, как было упомянуто, наградила его быстрым умом.

Однажды его окликнула девушка:

Молодой человек, не согласитесь ли сыграть со мной? Я, правда, игрок неважный…

Но Давид уже расставлял шахматы на топчане незнакомки.

Она была смугла и худощава, роста выше среднего, чуть раскосая, чуть скуластая.

– Вы – азиатка? – аккуратно спросил Давид.

– Нет, – рассмеялась девушка, – я – чистый хохол. А вы?

– Я? У меня папа русский, а мама – медицинский работник, – выдал Давид заезженную шутку.

 – А зовут меня Давид. В какой руке? Ваши белые.

– Я – Эмма, – улыбнулась девушка и сделала первый ход. Играла она неплохо. Совсем неплохо. Она не только начала непростой королевский гамбит, но, как оказалось, знала его продолжение и ходов восемь шпарила, как по учебнику.

«Какая интересная», – подумал Давид об Эмме и сам не смог бы точно ответить, что имел в виду: внешний вид или внутреннее содержание.

Зависая над доской и меняя время от времени положение, девушка невольно демонстрировала себя, и Давид с удовольствием разглядывал грациозную шею, неширокие, почти детские плечи, небольшую красивую грудь, едва прикрытую купальником. Ему захотелось ее рассмешить.

– Хотите старый анекдот? Значит, так, – сказал он и посмотрел на море. – Судно наскочило на мину. Кораблекрушение. Люди посыпались с палубы, как горох, и плавают, ожидая помощи.

Большой спасательный катер подплывает то к одному утопающему, то к другому, и здоровяк-боцман вытаскивает каждого за волосы. Подплыли к одному, а он лысый. Боцман в горячке орет: «Идиот, нашел время шутить! Поворачивайся головой!»

Она смеялась, обнажая добела отчищенные зубы, один зуб, верхний третий от середины, рос неровно, выдавался вперед, и она привычно закрывала его ладошкой.

Давиду – нравилось.