Контрафакт

Он сказал:

– Бэрэшь у рукы – маешь вэщь!

Но Аделаида не обиделась, нет-нет! У нее тоже появилось стремление что-нибудь произнести в волнении, и она прошептала:

– А ты как думал!

Она быстро скинула верхнее, легла на кровать, позвала Вадика:

– Расстегни сзади.

Потом прошептала:

– О, какие у тебя сильные руки, как хорошо!

А Вадику-то как было хорошо! Худое жилистое тело ходило ходуном, и что-то зрело внутри молодого организма и, казалось, сейчас взорвется. Вдруг женщина ласково положила руки ему на бедра и проговорила:

– Подожди, успокойся.

Побудь так, неподвижно. Отдохни.

– Я не устал, – самодовольно заметил Вадик.

– О, Господи! Нет, не уходи, просто так полежи, пока я дозрею. Положи руку сюда… несильно… нежней, нежней… У тебя что, никого не было?

– Почему не было, – обиделся Вадик. – Было. В армии с одной вольнонаемной. Но она ничего такого…

– Глупый, – нежно проворковала Аделаида. Вдруг тело ее напряглось под Вадиком, задергалось конвульсивно, и Вадика тоже затрясло, будто он попал вместо сгоревшей пробки в электрическую цепь с напряжением двести двадцать вольт, и его обожгло огнем и отпустило, словно кто-то разомкнул наконец рубильник.

Аделаида простонала:

– Ой, мамочки!

И проговорила удивленно:

– Господи, да что же это делается!

И так раз за разом – до утра.

Вадик возвращался домой на ватных ногах. Он не выискивал пути посуше, хлюпал сапожками, где придется, и удивлялся своему состоянию, которое можно было обозначить так: легкость на душе и слабость в коленках.

Легкость была такая, словно бы и не было невзгод: безработицы, например, и связанного с ней жуткого безденежья.

Безработица обрушилась на Вадика два месяца назад, когда его уволили из таможни. Уволили же Вадика за то, что пожалел торговую тетку. Тетка везла в Россию сельхозпродукты в коммерческих размерах. Казмирчук ее совсем уже довел до точки: грозился высадить с поезда, реквизировать товар в пользу государства и так далее. По лицу тетки было видно, что она лихорадочно соображает, сколько нужно отстегнуть Казмирчуку, чтобы он отвязался.

Тут Казмирчук что-то вспомнил и выскочил из вагона, шепнув Вадику: «Дожми!»

Вадик кивнул не без важности: не впервой!

А тетка возьми да и окликни его:

– Вадик!

Вадик удивился.

– Борисенко Вадик, – грустно обрадовалась тетка, – я же тебя учила с пятого по седьмой класс. Ты хорошо успевал по математике.

И Вадик не стал ее дожимать – отпустил, да и все.