Океан. Черные крылья печали

 – Ты уже окончательно решил перебраться на Север?

– Да. Через неделю еду в Милан.

– И что дальше? Где будешь жить? Деньги чем будешь зарабатывать? – Умберто Витале не упрекал, даже голос не повышал, казалось, он был совершенно не против переезда сына, только хотел выяснить беспокоившие его детали.

– У родителей Ангелики квартира, но мы с Ангеликой хотим жить отдельно. Наверное, снимем квартиру. Работу Ангелика обещала подыскать. Говорила, у ее отца есть друг, адвокат, директор юридической фирмы, возможно у него найдется для меня работенка.

– Хорошо, – Умберто Витале кивнул и потер пальцами подбородок. Судя по легкой улыбке, появившейся у него на лице, ответом сына он остался доволен. – У тебя есть какие-то сбережения на первое время, если вдруг работу придется подождать?

– Есть немного.

– Хорошо, – повторил Умберто Витале. – Перед отъездом зайдешь к нам с матерью домой, я дам тебе еще немного.

– Спасибо.

– О матери не беспокойся. Рано или поздно она смирится с судьбой и примет Ангелику в качестве невестки.

Ангелика хорошая девушка, может, не идеальная, но хорошая. И чтобы ни говорила Паола, Ангелика будет хорошей матерью. Когда вы надумали расписаться?

– Э-э-э… вообще-то мы об этом с Ангеликой еще не говорили, – смущенная улыбка коснулась губ Леопольдо. – Решил, как только приеду в Милан, так сразу же поговорю с Ангеликой.

– Ну, если надумал, тогда бог тебе в помощь, – Умберто Витале поднялся на ноги и направился к двери. – Если ты действительно хочешь, чтобы Ангелика была твоей женой, то и тянуть нечего, смело бери Ангелику под руку и веди в мэрию.

Если чувствуешь, что твое, тогда держи и не отпускай… Я поеду домой. Мать на тебя все еще обижается, поэтому уехала с семейством Риччи. Но уверен, ты не успеешь лечь спать, как она позвонит пожелать тебе спокойной ночи. Идем, проводишь меня, – Умберто Витале открыл дверь и вышел в коридор.

Они оделись и спустились на улицу, где у дороги стоял старенький "фиат" отца Леопольдо. На улице было тихо и тепло.

Из окон домов, стоявших по обе стороны улицы, рекой лил свет, смешивался со светом фонарей, тем самым возвращая миру некое подобие светлого времени суток.

– Ты же нам с матерью сообщишь, когда надумаешь вести Ангелику в мэрию? – Умберто Витале улыбнулся и похлопал сына по плечу. – Иначе твоя мать будет обижаться на тебя до конца жизни, если не будет присутствовать при росписи своего единственного сына. Ты только представь, что о ней будут говорить люди.