Обезумевшая от любви

Он начал читать одно из них: это был ужасный компромат! Я была переполнена ненавистью, тысячу раз назвала его предателем, предателем, предателем! Просила его отдать мне эти письма. Он отказал. Сказал, что ни за что не отдаст их мне, но что когда-нибудь в Африке он найдет средство передать их в руки моего мужа, тогда расквитается с Руи за свою неудачную судьбу, за свой несчастливый брак, за моральный ад, в котором он жил.

– О! И тогда я нанесу ему удар в самое сердце! – сказал он.

Я рассмеялась. Какое мне дело до моего мужа! Что он может мне сделать? Ударить меня? Но он далеко! Убить меня? Он на это неспособен, несмотря на всю свою силу.

Выгнать меня? У меня было достаточно состояния, чтобы не считаться с ним. Чего бы я хотела, то по правде говоря, только одного: чтобы он никогда меня больше не беспокоил.

Но Арналду, мстительный и спокойный, сказал мне:

– Он будет настаивать на разводе.

Я была к этому готова:

– Это именно то, чего я хочу очень.

– Почему же ты этого не сделала?

– Мне мешали приличия… ложные.

Но теперь всё кончено.

– Ты не имеешь права…

– Я не имею права быть счастливой?! Я хочу быть счастлива.

– Руи потребует развода… по причине измены, – сказал Арналду – пристально глядя на меня и медленно проговаривая слова.

– Какая разница! Я хочу только свободы.

– Но Руи заберёт дочь.

– Мою Марию?

– Да.

– Это невозможно!

– Возможно.

– Ты лжёшь.

– Нет, не лгу.

– Нет, это неправда, это неправда, это невозможно! Никто не может забрать мою дочь.

Ни у кого нет на это права. Я мать.

– Да, ты мать, но… У Руи есть право…

– На что? Украсть у меня мою Марию?

– На всё.

– И я должна буду расстаться со своей дочерью?

– Навсегда.

Арналду настаивал, и он так меня убедил, а точнее оглушил, что я приняла возможность того, что у меня отберут мою дочь.

И тогда, мой Рауль, я полностью потеряла голову. Моя дочь, моя дочь! Как я могла расстаться с моей дорогой Марией? Как я могла прожить хотя бы минуту без неё? Как? Это был ужасный момент.

Мария, вдали, одна, абсолютно одна в мире. Арналду смотрел на меня с бешенством и желанием. На его губах и в его глазах было странное выражение: казалось, что мои слёзы и моё отчаяние его возбуждают… Я умоляла его отдать письма, он умолял о любви; лепетал об этом, как об условии… и горящими глазами съедал меня. Я же чувствовала к нему смертельное отвращение и омерзение, но тут же безумный ужас охлаждал и сковывал меня.