Головоломка

Специально-то я его, конечно, не искала, но, почему-то, надеялась, что он в какой-то момент снова появится…

Тогда, после нашей несостоявшейся встречи, он написал мне довольно странное письмо, упомянул дьявольское число и больше на связь не выходил. Вот так, возник из ниоткуда и пропал в никуда.

А это дурацкое дьявольское число? Какое оно имело отношение к нашему свиданию, и зачем он его упомянул? Ну, хорошо, какой-то там библейский апокалиптический зверь, ну, предположим, число ставленника сатаны, и что? И, вообще, почему это меня до сих пор так интересует? Может, затолкать этот эпизод подальше в закоулки памяти и больше к этому не возвращаться?

За окном раздался бой церковных часов.

На улице появились наиболее рьяные прихожане, расходившиеся по домам после рождественской ночной мессы.

Я еще немного постояла у окна, наблюдая за снежинками, кружившимися в свете тусклых лондонских фонарей, затем подошла к ёлке и вынула из-под неё подарок Николаса. «В общем-то, я вполне могу его сейчас открыть», подумала я.

Ведь Рождество уже наступило. Но немного повертев его в руках, решила этого не делать. В конце концов, мне же не пять лет, могу подождать и до утра.

Я положила подарок обратно под ёлку и пошла спать.

Эпизод 9 – Все, что можно и «нельзя»

24 декабря, Монте Карло

Праздник был в самом разгаре, а место Мадемуазель Дю Монд все еще оставалось незанятым.

Надо признаться, что если в начале меня это несказанно обрадовало, то в течение ужина моё отношение к этому факту диаметрально изменилось.

Не знаю, то ли от выпитого количества вина, то ли от разговоров Месье Моро о любви, но у меня не на шутку разыгралось воображение, и я стал ловить себя на мысли «а что если».

– Дорогой мой Льюк, мне кажется, Вас что-то мучает весь вечер, – произнес Месье Моро, затянувшись сигарой.

– Это почему же? – спросил я, пытаясь сфокусироваться на крем-брюле, которое терпеть не мог.

– Наверное, потому, что Вы, разговаривая со мной, частенько бросаете довольно неоднозначные взгляды на пустующий стул слева от Вас.

Я густо покраснел.

– А Вы что, еще и мысли умеете читать?

– Нет, не думаю, но Ваши прочесть не трудно, они у Вас, как говорится, на лице написаны.

– Да? А я как-то был не в курсе, что являюсь для других настолько открытой книгой, – ковыряя крем-брюле серебряной ложечкой с вензелем нашей семьи, ответил я.

– Не для других, – улыбнулся Месье Моро, – всего лишь для меня.