Искажения

Затуманенным взором вижу, как Сапог орудует своими пальцами-термитами на моей шее: проводит пальпацию вокруг терракотового цвета отметины, пробегает по червяку Тиму. Затем достает скальпель, тремя движениями отделяет червячное тело Тима от моего тела. Вводит в вену прозрачную жидкость, отправляя меня в благостную пустоту.

В маслянистой пленке бессознательности вяло шевелит плавниками гниющая с головы рыба иллюзии человечества.

Я открываю глаза и обнаруживаю себя всё в том же кресле велюровой обивки. Первое, что я вижу, это приглушенный и слегка изумрудный свет.

Этот приглушенный и слегка изумрудный свет нечто, как выразился бы писатель Перле, лимитрофное[17 - Лимитроф – от латинского limitrophus – пограничный.]. Нечто такое, отчего действительность никак не наберет свою яркость, не станет действительностью. Я не без удовольствия отмечаю, что отныне моя шея свободна. Больше нет тяжести, нет чужого присутствия. Ощупываю место, где должно было быть терракотового цвета пятно – чистая кожа. И мне хочется посмотреть на себя в зеркало.

Я собираюсь в кучу, приподнимаюсь в кресле. Однако ни громыхающей бочки Сапога, ни жидкостно-баночного Полуорганизма в вагоне нет. Я один. За пределами вагона, глубоко внутри подземных коридоров, странный звук. Изнутри вагона это слышится так, будто за плиткой стен ворочается громадный бегемот, обернутый в целлофан.

Выхожу через замершие уже навсегда двери вагона. Удушливый полумрак. В нитях ламп накаливания жизнь еле видна; кресла ожидания, свисающие буквы, вывернутые прутья турникетов оказались по ту сторону света.

Странный звук стихает, словно бегемот в целлофане дал деру вглубь подземных коридоров.

Я чувствую, что мне неуютно. Впервые моё принужденное болезнью одиночество, но легко принятое, давит. Ровно до этого момента моё одиночество было мировоззрением. Теперь же стало грубым задником действительности. И к этому придется привыкать.

Та сторона света раздвинулась. В интимном свечении ламп накаливания появился Полуорганизм.

Механическая коляска, с прикреплённым сверху сосудом Полуорганизма, протарахтела мимо меня.

Три глазных яблока внутри банки повернулись в мою сторону.

– Прошу вас следовать за мной, – скрипнул динамик.

Механическая коляска, поскрипывая, набрала приличный ход. Мне даже пришлось перейти на бег трусцой. Когда моё дыхание участилось, коляска остановилась.

– Вот сюда, будьте любезны.

Полуорганизм вкатился за скрытый тяжелой атласной портьерой альков. Я проследовал внутрь.