Жлоб на крыше (сборник)

Встал знаменитый скульптор и художник Вова, большой приятель Виктора. Он прославился возведением сорокаметровой скульптуры Бойля и Мариотта. Великий физик покоился в объятьях нескольких женских рук. Кажется трех. Прославленный скульптор утвердился вертикально, немного покачиваясь, и заявил:

– Вот ответ на твой вопрос, старичок. Искусство давно умерло.

Он потер уставшую поясницу и вернулся в кресло. Сидящая рядом юная поэтесса тут же отозвалась непристойным стишком, в котором виртуозно рифмовалось слово «давно».

Знаменитый скульптор был прав. Да, искусство умерло. Именно в этот момент умерли все посетители буфета. И буфетчица, и тетя Нюра, моющая посуду в большом тазу. Она так и умерла на своем посту. Но была одна странность: ни в одном стакане не осталось даже капельки дешевого портвейна.

– Нельзя ли поподробнее? – спросил Виктор. – Есть люди, утверждающие, что искусство вечно.

– Витек. Есть люди, утверждающие, что ты полный болван. Но есть и другие люди. Они утверждают прямо противоположное, а именно, ты просто болван.

Скажи, есть ли для тебя различия в этих утверждениях.

Сидящая с Вовой рядом юная поэтесса, расстегнула зипер на брюках великого скульптора и стала с чем-то играться, подкидывая это что-то указательным пальцем.

– Не болтай, – строго сказал Вова. – Болтун – находка для шпиона.

Он посмотрел на трибуну.

– Можешь не отвечать, – сказал Вова приятелю, – у меня тут намечается поездка в сады, наполненные негой и ароматом.

Он положил тяжелую ладонь на затылок спутницы, и увлек ее голову вниз, для углубленного знакомства с фасоном своих штанов.

А сам прикрыл глаза. Витя последовал его примеру.

– Дома спать будем, а не на посту, – раздался голос Председателя Президиума.

Охранник В. Сидоров встрепенулся, открыл глаза и удивленно огляделся. На проходной было пусто.

Завтрак

Мне нравится завтракать в одиночестве. Дома я сам готовлю себе завтрак, в поездках или на отдыхе хожу в одиночестве в кафе или буфеты.

Но при всех обстоятельствах стараюсь, чтобы мне никто не мешал. Не чавкал рядом со мной, не сопел, не жевал, не отрывал меня просьбами подать соль, не восхищался вкусом блюда или, напротив, не делал уксусного выражения лица. В обед, пожалуйста, можете долго рассказывать, как ваш приятель, человек мне совершенно неизвестный, отмечая свое сорокасемилетие, накормил вас полезным крапивным супом. То же самое вы можете делать и во время ужина.