Сделай это нежно

А еще больше было стыдно от того, что этот Леня никак не поддерживал их и как-то сказал: «Вам надо о ребенке думать…»

Это были сложные и непонятные для Лии вещи, но ясно было одно: она, и только она видит всю картину этих взрослых отношений в целом, но пока не может высказаться, ведь не имеет права голоса, когда говорят взрослые. Вот поэтому и хорошо бы стать собакой!

Леня посмотрел вверх и заметил их освещенные окна, потом снова обратился к ней:

– Ты вся дрожишь. Здесь холодно. Пошли ко мне. А там разберемся.

Она встала с ощущением, что с нее свалилось сто килограммов снега, хотя на дворе было лето, и на негнущихся ногах направилась вслед за Леней.

На лестничной площадке он постучал в их дверь. Пожал плечами, вздохнул и пропустил ее в свою квартиру.

Лия вежливо уселась на диван и сложила руки на заледенелых коленях. Леня включил бра и телевизор. Лия подумала, что если бы он включил свет, ей стало бы легче. А почему – не знала…

По телевизору шел ночной повтор футбольного матча.

Леня был неразговорчивым, и вообще Лия почувствовала, что она здесь лишняя, что человек, наверное, хочет спать, есть, а ее, Лии, присутствие только мешает ему заниматься своими обычными делами.

– Согрелась? – спросил Леня и потер ей плечи своими огромными ладонями. – Растереть тебя?

– Спасибо, мне уже совсем не холодно. Спасибо.

Она знала, что если она будет держаться вежливо и по-взрослому, он, может, больше не будет к ней прикасаться.

Леня засопел.

Лия поняла, что если бы она согласилась, чтобы он растер ее, то он не сопел бы так громко и недовольно.

Потом она уже не знала, где лучше сидеть – здесь или в ночном дворе. По крайней мере, во дворе она бы не чувствовала такого неудобства, как здесь, – вдавленная в спинку кровати, в позе, которую боялась изменить даже легким движением, чтобы не привлечь к себе внимания. Там она хотела стать собакой, здесь – тараканом или мышкой, чтобы забиться под кровать.

Леня досмотрел матч.

И пошел на лестничную площадку.

И оттуда – наконец-то! – Лия услышала папин голос.

Правда, сначала забасил Леня, за что-то выговаривая папе, и она зажала уши руками.

Потом Леня вернулся и сказал:

– Иди, он очнулся.

И Лия шмыгнула за дверь.

Папа, опустив глаза, стоял на пороге.

Лия молча завела в квартиру велосипед и, не включая света, направилась в свою комнату.

Как была – в одежде, с нечищеными зубами и грязными коленками, улеглась под одеяло, накрыла голову подушкой и замерла.