История странной любви

– Кто говорит? – опешила она от неожиданности.

– Теряешь хватку.

– Черт! – Вика поморщилась. Оказывается, адвокатов надо заводить таких, в число клиентов которых не входит ни один знакомый. – Развожусь, но это не имеет отношения к нашей встрече.

– Я знаю, и мне очень жаль.

– Жалеть будешь после. У меня мало времени. Что стряслось?

– Да, в общем, все в порядке. Дела идут, контора пишет. Жаль, что без тебя.

Вика пропустила намек мимо ушей. Карен был ей давно не интересен ни как любовник, ни как деловой партнер.

Когда-то бизнес не мог обойтись без людей, имеющих связи и прикрывающих тебя и от органов, и от бандитов. Но Вика давно перешла на другой уровень, и интерес Карена был ей скорее неприятен, чем лестен.

Бадалян усмехнулся, заметив ее равнодушие.

– Деловая ты стала, Вичка, сухая, строгая.

Вика поморщилась. Никто, кроме Карена, не позволял себе так ее называть. Откликнулась:

– Не до сантиментов.

Так что тебе надо?

– Граммов десять твоего зелья.

– Ноги? Руки? Голова?

– Спина. Знаешь ведь – вся жизнь на пятой точке, вот и шалит позвоночник.

– Спортом надо заниматься.

Вика встала, подошла к несгораемому шкафу, достала оттуда небольшую банку, отсыпала немного содержимого в маленький пакет, бросила Карену:

– Держи и проваливай. Правда дел по горло.

– Ох, и грубая ты стала, Виктория Сергеевна. Не боишься, что трепану где не надо?

– О чем? – Вика недоуменно вскинула брови.

 – О разводе?

– Нет, конечно!

Карен мотнул головой на пакетик и ехидно промурлыкал:

– Вот умора-то будет, если узнают, что глава такой мощной компании, всегда собранная, прямая и жутко важная Виктория Струнова – законченная наркоманка.

Вика побагровела, сжала кулаки и прошипела:

– Исчезни!

– Слушаю и повинуюсь! – И Бадалян испарился на ближайшие пару месяцев.

Вика медленно разжала кулаки и со злостью процедила в сторону захлопнувшейся двери:

– Идиот!

Надо заканчивать с этой ерундовой благотворительностью.

Конечно, Карен – придурок и не видит дальше своего носа, но, кто знает, сколько еще таких страждущих, которым Вика помогает от чистого сердца, думают о ней черт-те что. Вика покачала головой, опустилась в кресло и сказала с беззлобной грустью:

– Это я – идиотка.

6

В ресторане дым стоял коромыслом.