Лаэрен. Сны затонувших

А то вдруг она исчезнет, как…

– Как Златовласка?! – восклицает Арис и плачет – Нет, не хочу… Я уже подружилась с Соби!

Котовски успокаивает прижавшуюся к нему девочку, подавая салфетки из её же набивной груди, и грустно смотрит на меня.

– Златовласка была еще до Руминистэ. После меня, – как будто ставит он временные рамки для моего понимания. – Она была очень красивая. Я даже простил её за то, что она была девушка.

На какое то мгновенье он замолкает, и я вижу в его зеленых глазах боль. Странно видеть его таким.

– Это моя вина, что Златовласка исчезла. Хотя Велиар говорит другое… Он говорит, что она вернулась в ОТТУДА-НЕИЗВЕСТНО-ОТКУДА. Чтобы БЫТЬ… Но я не верю ему…

– Котовски помог ей создать свой мирик, очень красивый мирик, – всхлипывает Арис. – Мы часто играли в игру Златовласки – ПАЦЫЛУИ, смешно так было! Лукреция правда не играла с нами в неё, она боялась. А потом…

Котовски зажал рот Арис рукой в болезненной судороге, достал молча свое зеркальце и, раскрыв его, показал содержимое.

– Ключ Златовласки… Я коснулся его, нечаянно, и она исчезла. Растворилась. А мирик стал серым и каждая вещь…

– Превращалась в пепел. – Закончила Арис за него.

Стою и молчу, наполненная непонятной тоской и непониманием. Лаэрен с его загадками не находит отклика в пустоте моей памяти.

Абсолютно новые знания. Значит ли это, что я – не часть Лаэрена…

– Велиар говорит, что исчезают все. Что так же исчезли все те, кто был до нас.

– Я ведь не исчезну! Правда, Котовски? – прижимается ещё крепче она к нему и замирает.

В мирике Арис тишина.

И мне страшно от всего, что происходит. Мне страшно от того, что всё может исчезнуть.

И мне страшно оттого, что так мало знаю.

Котовски берет меня за руку и шепчет:

– Пора к Велиару.

Велиар Миттеру

Загорелась уже знакомо серая плита, и Котовски стукнул по ней ногой.

– Нам туда нельзя. Ты одна должна идти. А потом он вернет тебя, – он хватает мне за руку и резко разворачивает, толкая в свет.

– До свидания! – кричат они мне.

Я уже не видела розового мирика Арис. Один лишь свет, серебристый свет, как слепой левый глаз малышки.

И вот.

Я уже в нём. В мирике первого, кто появился здесь…

В мирике того, чья игра зовётся Одиночество.

Но он совсем не такой, каким представила себе его я.