Двадцать копеек. Сборник рассказов

– Андрей Кириленко, – радостно завопил Сергей, – звезда НБА!

Светка подняла на него свои изумрудные глаза.

– Сергей Витальевич, вам что делать нечего?

– Нечего, Света! – развел руками Сергей. – Совершенно нечего! Отчёт свой еще вчера сделал, а новый фронт работы шеф не определил.

– Везет вам. – Девушка встала из-за стола, повернулась к нему спиной и принялась неторопливо подбирать с пола бумажные шарики. Она медленно наклонялась, демонстрируя Сергею умопомрачительную попу, обтянутую черной юбкой.

Губы Сергея пересохли, а пульс участился до предела.

Света бросила обрывки бумаги в мусорную корзину и, покачивая бедрами, направилась к двери.

– Пойду, выброшу.

– А я пойду, покурю! – вскочил на ноги Сергей.

За дверью он притянул Светку к себе, поцеловал, притиснул к пожарному ящику.

Когда руки его заскользили вниз, девушка вырвалась.

– Ты с ума сошел! А если увидят?!

– Их проблемы! Я хочу тебя прямо сейчас!

– Сейчас нельзя! Давай подождем до вечера?

– Да я сдохну до вечера! Слушай, Светик, внизу машина! Весна зря пропадает.

Махнем в лес? Там красотища.

– Ты чего? До конца работы еще пять часов!

– Ерунда! Шефа все равно еще часа три не будет! Давай на часок махнем?

– Ну, не знаю…. Все же поймут…

– Все и так всё понимают. Скажем, что к япошкам пошли. Через час обед.

Они приехали в лес. Отъехав довольно далеко от Москвы по Каширке, минуя множество мест, где прекрасно могли бы исполнить задуманное. По крайней мере, до этого случая, для короткой любви их вполне устраивали гостиницы, съемные квартиры, клубы, в укромных закутах которых, стояли кожаные диваны, целомудренно отгороженные от остального мира занавесками, тонированный салон его Tianы предусмотрительно трансформировавшийся в «двухкоешный нумер» или, на худой конец, кабинет генерального с тяжелой мебелью и отличной звукоизоляцией.

Нет нужды до бесконечности множить список мест пригодных, и на первый взгляд не очень пригодных, для того чтобы делать ЭТО. Для этого не нужна большая фантазия, только ваше желание. И тогда весь мир становиться спальней.

Лес, наполненный жарким полднем, зеленой травой, первоцветами, невесть откуда взявшимся натурально грибным запахом, крестословьем незнакомых тропинок посреди удивительных хвойно-лиственных смешений средней полосы и высоким небом с лёгкой беспечностью облаков, встретил их равнодушно.

Ветер не стих, не поднялся, его просто не было.