Берега свободы

– Тем лучше… то есть я хотел сказать, тогда, молодой человек, вам остается только довериться вашему доброму другу Иосифу, и надеяться на лучшее. – Он пододвинул бумаги ко мне. – Подписывайте. Не сомневайтесь. Не вы первый. Не вы последний.

– И где сейчас этот последний? – угрюмо спросил я.

– Вас интересует самый последний или тот, что был перед ним? Потому что самый последний оказался не самым умным – и улетел на родину.

– Тот, что был перед ним. Что он сейчас делает?

– Насколько мне известно – усердно работает, как и подобает всякому достойному человеку.

– Отрабатывает долги, – я кивнул с пониманием, – и работать ему еще лет сто пятьдесят, чтобы расплатиться?

– Нет, ну какой вы веселый молодой человек, вы уверены, что вы не еврей? А ваша бабушка? Может, она была еврейкой? А вам просто забыли об этом сказать?

– Моя бабушка – русская, – сказал я и, невольно перенимая его тон добавил: – Давайте не будем трогать мою бабушку… – Я еще раз взял бумажки в руки, пробежался по английским непонятным словам.

 – Что это за цифра? – спросил я. – Телефонный номер?

– Неужели вы думаете, помощь нужных солидных людей будет стоить так дешево? Это просто условная цифра, она совсем ничего не значит. Так вы хотите-таки жить в свободной стране? Или поедете обратно?

Я подписал все бумажки, подсунутые Иосифом, о чем потом, конечно же, сильно пожалел… Хотя расплатился по долгам я красиво. Заработав деньги вооруженным налетом на тех самых солидных поручителей…

В принципе, уже через неделю после пребывания в иммиграционной тюрьме я знал, что в этой стране смогу заниматься только одним ремеслом – бандитизмом.

Конечно, со свойственной мне фантазией и изяществом. Потому что Ю-СэА давила на меня, воспринимала меня бесправной букашкой, и намеревалась, похоже, раздавить полностью. С законодательным беспределом бороться правовыми методами было абсолютно бесполезно. Я ощущал, что мою личность растоптали, меня как будто лишили яиц, я перестал быть мужчиной, не чувствовал маскулинную силу и власть над происходящим, не ощущал под собой родной земли – очень ясная и понятая эмоция для тех, кто вдруг оказался вне Родины и привычной культурной среды…

В тюрьме я завел несколько бесполезных, и даже вредных, знакомств.

Самое любопытное в плане жизненного опыта было с молодым парнем по имени Майкл.

– Да, я Майкл.