Берега свободы

Инвалид принялся называть цифры, которые Закидон послушно набирал на телефоне, потом передал трубу бедняге. Тот взял ее трясущейся левой рукой, поднес к уху… Наступило временное затишье…

– Что, никто не отвечает? – спросил Юра, потеряв терпение.

– Полиция! – вдруг закричал инвалид. – Это полиция! Меня грабят! Ко мне вломились домой!

– А ну дай сюда! – Закидон отобрал у хитроумной жертвы мобильный, и так ударил его ногой в грудь, что тот едва не опрокинулся вместе с креслом, колесики приподнялись над полом и опустились назад.

Инвалид зашелся в кашле, переходящем в крик.

– Так, быстро сваливаем! – скомандовал Закидон. И мы побежали к лестнице.

Успели убраться раньше, чем приехала полиция.

– Ну надо же, какая сука! – возмущался Юра. – А я ему еще номер сам набрал. Охренеть! Вообще! Я как чувствовал, что день сегодня неудачный… Но ты молодцом. Как ты ему руку сломал. – Он захохотал. – Хрясь – и пиндык. Ну чего? Поедем в собор – исповедоваться? Или к блядям? Хотя блядей ты недолюбливаешь, я помню.

Ну, значит, в собор – к отцу Федору. Хотя и нагрешить-то толком не успели…

– Давай лучше поедем – выпьем, – сказал я. На душе было хреново.

– Чего ты приуныл-то? – Юра по-своему понял причину моей печали. – Переживаешь, что деньги не взяли? Да ты не волнуйся. Отсыплю я тебе монет. Все нормально.

– Да как-то жалко его, что ли… – признался я.

– Чего?! Жалко?! Этого лоха позорного? Знаешь, как он спину сломал? Ехал бухой из казино по хайвею из Атлантик Сити. Ну и влетел в другую машину.

А в ней дети. Семья. Все – в лепешку и в морг. А он живой, только в инвалидное кресло пересел. Такие дела.

От этой истории мне немного полегчало. Все-таки сломать руку убийце детей – не то же самое, что повредить конечность безобидному инвалиду.

– А почему он не в тюрьме?

– Так это давно было. Адвокат хороший. Заплатил штраф в пользу родственников. Восемь месяцев тюрьмы получил. И вышел. Вот такие в Америке законы. А меня в России по малолетке закрыли на два года за мешок картошки.

И потом уже пошло-поехало… Ну да ладно, это все дела прошлые. Выпить – так выпить. Поехали к Козаку. Он, правда, обнаглел в последнее время. Стал пятнадцатипроцентную наценку в меню вписывать. Но я ему все равно по счету не плачу, так что по хрену. Козак свой человек. Хоть и жадный фраер. Ну, вот, блядь, опять…

Мы снова встали в пробку на шоссе. Она тянулась впереди на многие километры. А в машине установился климат финской сауны.