Когда идет дождь

– А что случилось? Почему расстались?

– Жмот он оказался. Хотел, чтобы я ему стирала, дом убирала, готовила, а сам за два месяца купил мне два комплекта нижнего белья и тапочки. Жмот.

Виктория рассмеялась.

– Что ты ржешь-то? Я же туда поехала почти без денег. Думала, что мне подарки будут дарить, на руках носить, а в итоге вон как оказалось. Но ничего, я в накладе не осталась.

– Машка, а как ты уехала без денег?

– Как-как… Так и уехала. Когда он спал, то взяла его кошелек и уехала. Он потом еще месяц звонил и требовал, чтобы я вернула деньги.

Представляешь? – засмеялась Машка. – Да, я свое взяла. Я за эти два месяца ему так квартиру вылизала… Да, и не только квартиру, – вздохнула Машка. – Но, ничего, теперь я – тертый калач. Поэтому и предлагаю тебе помощь, чтобы ты на те же грабли не наступала. Понятно?

– Понятно. Только я бы согласилась на такую жизнь. Мне же много не надо.

– Ой, пропадешь ты так. Мужики же пользоваться тобой будут, а потом выкидывать. Да, чай и раньше так было.

 А?

Виктория ничего не ответила, но поразилась тому, что Машка так быстро обо всем догадывалась. Была в ней житейская мудрость.

– Ой, подруга. Жалко мне тебя. Нормальная ты бабенка. Чего ты все ищешь? Встань, оглядись. Может и увидишь?

– На что ты намекаешь?

– На Максима я намекаю… На него самого. Он хоть и не мужик вовсе, а вам хорошо вместе будет. Он – мямля, и ты – мямля. Зато никто не в обиде.

– Я не мямля, – обиделась Виктория.

– Ой, только мне об этом не говори. Я с тобой уже два месяца разговариваю и ни разу не слышала, чтобы ты свое мнение отстаивала.

– А зачем? – удивилась Виктория. – У меня есть мое мнение, у тебя свое.

– Вот я и говорю, мямля, – заключила Машка, накинула пальто и вышла из офиса.

Каждый день за ней приезжал ее сожитель. Виктория знала, что Машку он бьет, но никогда не говорила с ней об этом, боясь обидеть.

Наступила осень. Солнце упало с неба и рассыпалось по земле в виде желтых листьев, будто преклоняясь перед всем живым и давая себе отдохнуть.

Тяжело быть всегда выше всех. Стараясь понять и прозреть, оно падает так низко, что каждый может наступить на него, сплюнуть или растоптать. Оно не ропщет. А люди, насытившись своим превосходством, сгребают униженные, раздавленные и помятые листья и сжигают их, отпуская на волю, позволяя зимой вернуться солнцу уже более ярким и мудрым.

Виктория шла по краю тротуара, поднимая носом сапога жертвенное подношение. Они шелестят, убаюкивая, успокаивая.