Игра. Мечты. Мечтам здесь места нет

– Что нельзя говорить? – спросила Танечка, смотря на юношу, как на сумасшедшего.

Он был ростом чуть выше ее. Его длинные белые волосы, собранные в пучок, открывали овальное лицо с узким лбом, большими зелеными глазами, широким носом, пухлыми губами и огромным, совершенно не подходящим ему, подбородком. Танечке сначала показалось, что он взрослый, но его рост и голос, говорили о том, что он не намного старшее ее. Его балахонистая одежда из грубого полотна была опрятна, но выглядела очень старой: на ней было много заплаток разных цветов.

Из широких рукавов выглядывали очень худые кисти. Он был бос.

«Прямо, как шут при дворе, – подумала Танечка, но вслух этого не сказала».

– Закон двадцать два, восемь, – сказал многозначительно незнакомец.

– И что это за закон? – уточнила она, понимая, что объяснять он ничего ей не собирается.

– Этот закон знают даже те, кто еще только учится говорить, – ответил он, недоуменно смотря на нее. – Ты – не местная?

– Нет. Я из города О, – гордо ответила Танечка, – и мне про ваши законы ничего неизвестно, – тут же добавила она.

– Но как ты прошла заставу? Никто не может обмануть пограничников. За всю историю города такого не было.

– Я не проходила заставу. Я просто гуляю, – спокойно сказала Танечка.

– А-а-а. Просто гуляешь? Понятно, – ответил юноша, задумчиво и удивленно на нее смотря, отчего его лоб покрылся сетью морщин, что прибавило ему еще лет пять. – Тогда просто уясни себе, что эти слова, – он достал из кармана небольшую прямоугольную белую карточку с надписью «я хочу», выведенную красивым шрифтом серого цвета, и показал ее Танечке.

 – Эти слова произносить нельзя.

– Но почему? – возмутилась Танечка. – Если я хочу…

– Нет, – крикнул он и зажмурил глаза, а уши закрыл ладонями. – Этого нельзя говорить. Нельзя. Нельзя, – кричал он.

– Хорошо, все, все: я молчу, – кричала Танечка, но незнакомец не успокаивался: должно быть, он просто ее не слышал.

Она решила подождать, пока его истерика закончится.

Через несколько минут это действительно произошло. Он медленно поднял голову, посмотрел на нее, огляделся вокруг и только после этого освободил свои уши, которые были теперь синего цвета.

– Какого они цвета? – тут же спросил он, показывая на свои уши.

– Синего.

– О, нет, – схватившись за голову, застонал он. – Что же теперь будет? Что будет?

– Может быть, они станут обычного цвета? И все? – предположила язвительно Танечка.