Всегда бывает первый раз (сборник)

Натка входила в больничный вестибюль уже через пятьдесят минут. Во-первых, ей не терпелось выполнить задание, а во-вторых, хотелось поскорее выскочить из дома, пока не проснулся муж и не наступила необходимость выяснять отношения. Она подошла к окошку администратора и спросила довольно уверенно для человека, который только третьи сутки серьезно занимается языком:

– В какой палате я могу найти сеньору Бибьянку?

– Фамилия?

– Рамирес, – назвала Натка фамилию Паолы, надеясь на удачу, но ей не повезло. Администратор покачала головой и что-то быстро затараторила, разводя руками.

Натка догадалась: сеньоры с такой фамилией в госпитале не было.

– Бибьянка, – повторила она и смущенно улыбнулась.

Администратор осуждающе посмотрела на Натку и, испустив вздох, означающий: «Что с вас убогих взять», спросила:

– Отделение?

– У нее есть дочь, – произнесла Натка. Сообщение о том, что у нее есть дочь, ну и сын, конечно, она выучила специально для вчерашнего праздника.

Администратор оторвала взгляд от компьютера, в котором изучала списки пациентов, и воззрилась на Натку.

Ее удивление не предвещало ничего хорошего. «Повяжут, точно повяжут, – решила Натка, но все же предприняла очередную попытку добиться понимания.

– Дочь, – повторила она. – Новая.

– Nueva? – удивилась молоденькая испанка и испуганно прошептала: – Y donde esta la vieja?

Натка попросила жестом подождать и велела мобильному Интернету перевести непонятную фразу. Через несколько секунд экран сообщил: «А где же старая?» Натка замахала руками.

– No! No! – «Господи! Как объяснить-то? Вечно в этих больницах ничего не хотят понимать!»

Она отошла от окошка и присела на скамью, чтобы выудить из телефона слова, которыми можно достучаться до непонятливой администраторши. Натка бы непременно отыскала их, если бы дала хоть какое-то задание «переводчику», но она не нажимала кнопок, а просто смотрела на экран, смотрела и вспоминала.

Той осенью – пятнадцать лет назад – в Москве было холодно. Конечно, ничего удивительного.

Осень на то и осень, чтобы люди мерзли, шмыгали носами и жаловались. На улице серо, сыро и слякотно, в домах промозгло, на душе погано. Натка никогда не причисляла себя к людям, на которых погода оказывает значительное влияние. Она могла плакать под палящим солнцем и смеяться под проливным дождем, но тогда думалось, что осеннее небо всеми своими тусклыми полутонами точно отражает ее настроение. А настроение было… В общем-то, его просто не было.