Покидая Вавилон

– Чорт! – выругался Лев и в ту же секунду получил смачный удар кулаком по скуле. – Що ж ти, паскудо, витворяеш? – рассвирепел он, схватившись рукой за лицо.

– Це, що ти ти, гнида, витворяеш? – Ударивший вскочил на ноги и больно пнул в бок Льва Робертовича.

– От мерзота! – поддержал другой. – Хлопцi, це провокацiя!

Толпа взревела и сразу несколько человек принялись наотмашь бить лежащего на земле и корчащегося от боли Льва. Инстинктивно закрыв лицо руками, Лев Робертович думал о сумке. Он не мог видеть её и не знал, на месте ли она ещё.

Но встать и дойти до неё уже решительно не было никакой возможности – озверевшая толпа, разглядев в спившемся букинисте провокатора, с оглушающей жестокостью добивала противника. Во рту стоял отвратительный металлический привкус крови, а голова сотрясалась от мощных ударов. Последнее, что запомнил Лев Робертович, это испачканные кровью и грязью отпечатанные на принтере листки, в беспорядке лежащие на асфальте перед ним. И строчки, отзывающиеся эхом в унисон ударам: "дякую", "будь ласка", "пробач".

Глава 3

– Чаю? – предложила Соня, ювелирных размеров брюнетка, с очаровательно-неряшливыми локонами, подстриженными под каре. В руках, облачённых в казинетовые митенки, она зажимала крошечную фарфоровую гайвань, из-под крышечки которой вырывались облачка пара.

– Можно, – на губах Кирилла заиграла улыбка. Он оторвался от мерцающего экрана ноутбука и с благодарностью принял напиток.

– Холодает, – пожаловалась она.

– Вечереет, – согласился он, прихлёбывая из чашки с замысловатыми китайскими иероглифами.

 – Валя обещал гуманитарку ближе к вечеру: сухие дождевики, запасные батарейки, бутерброды, чай…

– Чаем и бутербродами я обеспечу тебя без всяких там "валей"! – хмыкнула она.

Кирилл поправил сползшие на переносицу очки и улыбнулся, едва заметно, одними краями губ. На вид ему было едва больше тридцати, короткостриженый, с длинным вытянутым лицом и красным от холода носом. Шею обрамлял толстый вязаный шарф, надетый поверх дутой болоньевой куртки.

– Кстати, а что за чай?

– Те Гуань Инь, – тихо сказала Соня и пояснила:

– Это южнофуцзянский улун.

– Какой невообразимый словесный ералаш! – пожаловался Кирилл. – Как ты в нём разбираешься – ума не приложу!

– Так же, как и ты в своих топиках, тегах, блогах!

– парировала Соня. – Каждый человек мастер исклю чительно в своём ремесле!

– Выходит, Фейхтвангер заблуждался?

– Это ещё кто? – она вскинула кверху брови и нахмурилась.