Маримба!

Я не могу видеть плачущих глаз своей любимой, любимейшей, веселой девочки, в которой всегда горит яркий, теплый, счастливый огонь жизни.

– Катюня, мы… останемся до следующей пятницы.

– Ма-ам!.. – подпрыгнула Катька. – Правда?

– Останемся. И будет еще один концерт. В четверг. Только прогноз давай посмотрим. И папа как раз нас в субботу утром встретит, на вокзале, ему до Белорусского пять минут от дома. На поезде поедем. Всем сестрам по серьгам.

– Прогноз – хороший! – радостно засмеялась Катька.

 – Я смотрела уже! На всякий случай, просто так! Мам… – она обняла меня. – Ты меня так любишь, да?

– Да. И к тому времени, когда я соберусь умирать, у тебя должен быть любящий муж…

– И трое детей, – договорила Катька. – Мам, не начинай, пожалуйста!

– Ладно, – вздохнула я. – Вот сначала твой отец из меня веревки вил, теперь ты.

– Мам… – Катька покрепче прижалась ко мне. – Тебе тоже полезно морем подышать, побездельничать, поспать по утрам подольше…

– Да. Хорошо.

Пошли сочинять ему письмо в «Фейсбуке».

– А это удобно? Я имею в виду – прилично?

– Прилично, прилично. Ты же не будешь ему свои фотографии в голом виде присылать, правда?

– У меня нет таких фотографий, мам…

– Тем более. А похвалить, что хорошо играл, – ничего в этом зазорного нет. А там посмотрим.

Может, лучше бы у моей Катьки были фотографии в голом виде, и она бы умела расставлять нужных мальчиков по местам? Чтобы каждый знал свое место и не пикал и не вякал? Но это была бы какая-то другая Катька и у другой мамы, не у меня.

– А билеты, мам?

– Сдадим. Половину денег вернем. Не так много потеряем. Ничего, переживем как-нибудь. Я сейчас позвоню Лене. Ерунда. Это все суета сует, Катюня.

В высокую ценность любви я не перестала верить даже после тяжелого, многолетнего расставания с Катькиным папой, когда отрывала его, отрезала, откорябывала от себя. И никак, никак не могла начать жить без него. С ним было все не ладно. А вот без него – просто никак.

И когда любовь прошла совсем, окончательно, ничего от нее не осталось, когда перестало болеть, вот тогда я стала спокойно и с приятным даже чувством говорить: «Я так любила Данилевского». И желаю своей дочери такой любви? Нет! Нет, конечно. Я желаю ей счастливой любви и хорошей семьи. И учу глупостям. Написать мальчику, который ей понравился. К ее папе я тоже когда-то сама подошла. Потому что полюбила его мгновенно, безумно, на много лет.