Маримба!

Ведьмами становятся не от хорошей жизни. Ясно?

– Ясно.

– А ты красивая, умная, талантливая…

– Ты тоже, мам.

– Да, но я выбирала придурков.

Катька вопросительно взглянула на меня.

– Папа не в счет! – предупредила я ее вопрос. – Данилевского я уже очень взрослая встретила, в двадцать пять лет. До этого успела ошибиться. Пару раз. А ты выбирай принцев, и все будет отлично.

– Мам…

– Да?

– Что-то мне кажется, что мой принц – «minibrain».

– В смысле?

– В смысле – мини-мозг. Валенок.

Он… простой, что ли.

– Наивный?

– Ну да.

– Так это хорошо. Наивный, искренний. Правда?

– Правда.

Неиспорченный. Это я уже поняла и без Катькиных трогательных комментариев, проглядев мельком их переписку. Если бы я не знала, что этому мальчику двадцать два года, то не поверила бы. Детство, полное детство. Хотя не этот ли юноша, волнуясь, объяснял Катьке, что она для него слишком мала? Я увидела, что они вновь вернулись к обсуждению этого вопроса.

«Слишком маленькая?» – настойчиво спрашивает Катька, боюсь, не до конца понимая, о чем именно она сейчас заставляет говорить своего принца.

«Не маленькая… Но довольно молодая», – выкручивается принц, который, вероятно, сам не знает, что ему теперь делать – со своей природой, с Катькиной красотой, с запретной разницей в возрасте, с человеческими законами, которые он не готов нарушать, да и Катька тоже…

– Мам, связи нет…

– Пойдем поищем, где есть зона Wi-Fi…

– Полвторого ночи…

– Тепло, лето, звезды, Катька! Пойдем.

Здесь же не страшно. Уровень преступности самый низкий в Европе.

– Точно, мам?

– Ну… мне так кажется, по крайней мере.

– А помнишь, как к нам в номер вор полез?

Конечно, я это помнила. В самый первый год. В самую первую ночь. В этой же самой комнате. Приехав в эту полудеревеньку-полугородок, тихий, практически сказочный, мирный, я так очаровалась и расслабилась, что оста-вила на ночь приоткрытое окно, отодвинула штору, у самого окна, распахивающегося, как дверь, до полу, положила рядом ноутбук, фотоаппарат… Под утро проснулась оттого, что в потолочном перекрытии скребутся мыши.

Скребутся и скребутся. Охая и ворочаясь, я взглянула на окно. И глазам своим не поверила. Четыре утра – а уже работают садовники! И прямо у нас под окном. Кто-то тихонько возится. Потом этот кто-то просунул руку и стал ловко, привычно поворачивать ручку.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».