Принцесса на ресепшене

Но какой по счету женой стану для тебя я? Кем будут твои жены, когда ты примешь титул принца-консорт или, тем более, короля? А дети? Чей ребенок станет наследником? Из этих вопросов вытекает еще один: должна ли жена любить своего мужа? Великая Мать учит, что дети должны рождаться и расти в любви, даже для королей нет исключений. Я глубоко уважаю тебя, Уса, но струны моего сердца молчат. Отец и мать всегда были для меня образцом семьи, так почему же я не должна этому образцу следовать? Слушай же, Великий канцлер, слушайте все: я готова принять предложение Усы стать его женой, но не раньше, чем он выполнит три условия.

Первое – официально обратится в нашу веру, второе – отречется от своих нынешних жен и детей, и третье – заставит мое сердце полюбить его. Это все.

Зная своего генерального директора, представляю, каких сил ему стоит соблюдать молчание. Когда ему удалось установить контроль над речью, он бесцветно выдавил:

– Ваше величество, я вынужден просить разрешения покинуть вас, ибо меня ждут неотложные дела, – и, не дожидаясь позволения, вышел.

Васильчук, его здешнее имя Якуб Базиль, засеменил вслед за канцлером. Да это же вызов, король вас не отпускал! Кардинал злорадно улыбался парочке в спины, а король… Папа, я все объясню!

***

Долго ворочалась в постели – огромные «горошины» не дают принцессе заснуть.

Горошина первая – сама ситуация. Как так получается, что я прожила целый день последовательно и протяженно, минута за минутой, и сюжет ни разу не сбился, не перескочил с кадра на кадр? Я устала и реально хочу спать.

Во сне… Ведь должно быть как в кино: закрываешь глаза в одном кадре, а через мгновение бодрая и радостная открываешь в другом. Не получается.

Горошина вторая – я приняла происходящее близко к сердцу. Мои чувства к Вольдемару и отцу нельзя назвать придуманными. Политика, интриги Усы и кардинала Политурова, как и интересы королевства, это абстракция, необязательная игра, но готовность Вольдемара отдать за меня жизнь, его нежный взгляд и бархатный голос заставляют сердце трепетать, вызывают желание навсегда раствориться в этих глазах и голосе.

Эти чувства реальнее всего, что случалось со мной в жизни.

Даже Эжен, держась со мной как побитая собака, вызывает вполне настоящее злорадство. (Передай мамочке привет!) Я вижу, что он ждет объяснений, но жестоко молчу, не испытывая и намека на угрызения совести.

Кстати, в реалистично подробном сне в моем окружении одни мужчины.