Принцесса на ресепшене

Но что? Может, посоветоваться с Сизовым? Хотя кого я обманываю! Я прекрасно знаю, что делать, просто боюсь.

А с Сизовым все равно посоветуюсь.

***

В понедельник приемную сотрясал крик из кабинета начальника. Звуком такой мощности можно наносить и легкие душевные травмы, и тяжкие телесные повреждения. Директор этими децибелами всего-навсего увольнял своего зама Политурова. Каждую неделю: увольняет, увольняет, никак не уволит. Политуров раньше был шефу начальником, и отмщение вернулось в образе моего генерального директора.

Мне отмщение, и аз воздам! Граф Монте-Кристо.

Сторожкие посетители напоминали охранников порохового склада во время артобстрела.

С бумагами зашла Лера из отдела кадров. Прислушалась, села напротив меня и стала смотреть телевизор, включенный без звука.

– Снова увольняет? Сразу видно, – она любит без предисловий, – эта ведущая – богатая женщина. Или муж у нее богатый. Или любовник.

– С чего это?

– Смотри внимательно! В мое лицо не вложено ни рубля, а у этой под кожей… мне бы на квартиру точно хватило.

Знаешь, на сколько она нас старше? И когда мы станем морщинистыми старушками, она будет с такой же гладкой рожей!

– Мы еще покрасуемся! Да и сколько ни вкладывай, время все равно свое возьмет.

– Время не свое – наше возьмет! А не будешь вкладывать…

Из кабинета пулей вылетел Сергей Михайлович Политуров. У пули в бордовых туфлях было лицо цвета обуви. Политуров преодолел звуковой барьер и обогнал летящее в спину требование больше не появляться на работе.

Меж тем, Сергей Михайлович своего руководящего прошлого не забывал. Как-то, брызгая мне слюной в ухо, он предложил стать его содержанкой. Я на всякий случай в очередной раз оглядела его преклонные шестьдесят пять, слуховые аппараты в обоих ушах и бордовые туфли. Сдерживаясь, вежливо объяснила, что не люблю «рабfuck», трах на работе. Однако…

Шеф с силой захлопнул дверь, и часы, висевшие над ней, рухнули на пол. Дверь снова открылась.

Оглядев и без того тихих посетителей, он отбросил ногой осколки и рявкнул:

– Убрать!

Продырявил меня взглядом, похожим на ржавый гвоздь, и с остервенением добавил:

– Чая я дождусь когда-нибудь?! Васильчук, заходи. Остальные ждите, вызову, – снова посмотрел на меня. – Так… Вы занесите чай… после Якова Николаевича зайдете, побеседуем.

Это страшно, когда мой шеф «выкает». Он со всеми, кроме заказчиков и врагов, на «ты». А я – не заказчик.