Журнал «Фантастика и Детективы» №11 (23) 2014

– Что делать будем? – спросил Вацлав – в сотый, наверное, раз. – Убьём гада?

За окном уже брезжил рассвет, пора было возвращаться в город – но не оставлять же всё, как есть!

Грудь Олева мерно вздымалась, на запавших щеках плясали пятна лихорадки. Окаянница забилась в дальний угол кельи и таращилась оттуда дикими глазищами.

– Но нельзя же так – больного, раненого. Он, может, сам помрёт.

– Не помрёт. Раны затянутся, и полетит, сокол, сдавать нас жандармерии.

– Ну вот оклемается…

– Ага. А смысл тогда лечить?

Они замолчали под пристальным взглядом Каськи.

– Да все просто, господин. Вам стоит лишь приказать, – она отбросила за спину мокрые патлы. – Вам-то нечего грех на душу брать. А мне от своих уж не отмыться.

– Давай, – коротко кивнул Вацлав. – Клем, она же пра…

Пальцы Окаянницы сомкнулись на плетеной рукояти.

Вацлав охнул и зажмурился. А Клеман, стиснув зубы, заставил себя смотреть, как лезвие с мерзким чавканьем вошло в грудь Олева. Он умер мгновенно – ни криков, ни слёз.

Миг – и Каська уже стояла у стены, вытирая клинок подолом своей хламиды.

– Всё? – спросил Вацлав хрипло.

– Всё, – отозвался Клеман.

Было тихо. Лишь с мерным стуком бились о стекло запоздалые капли дождя.

– Упокой, господи, – прошептал Вацлав. – К-катаржина, а ты любого, что ли, можешь убить?

Она замерла. Пальцы нервно сплелись на рукояти меча.

– Да, – наконец ответила она. – Если прикажете. Убью, господин. Кого угодно – лишь бы не возвращаться.

– Есть один граф, – сказал Вацлав, тяжело дыша.

 – Он плохой человек.

Клеман смог лишь позавидовать выдержке друга. Это же надо – во всём этом кошмаре помнить о самом главном? Ловицкий-то жив!

– Прямо сейчас?

– Сейчас, конечно! – подскочил Клеман.

– Нет, – отрезал Вацлав. – Завтра. В театре. Чтобы все видели.

* * *

Народа в театре, несмотря на ранний час, было предостаточно. Ну ещё бы: пьесу бесплатно показывают. А то, что эту пьесу сочинил мерзкий Пауль Ловицкий, столько хороших и честных людей за решетку пересажавший, их, видите ли, не заботит.

И то, что пьеса про иуду Стефана, который продал их родную валатскую землю Империи – тоже мелочи. Как можно смотреть на ряженых властителей, когда где-то здесь, в трущобах бывшей столицы, скрывается всеми покинутый истинный правитель, князь Родольф?

Ничего, мрачно улыбнулся Клеман, опершись о резной бортик галёрки. Будет вам представленьице. Лишь бы Окаянница не подвела!

Утро было поистине безумным.