Сопромат

Умрихин согласно покачал головой и пробормотал, что знает людей, которые разрабатывали этот проект. Он с самого начала не вникал в выбор Ольги, и ей это нравилось – наконец, что-то она делала сама от начала до конца, не выслушивая придирки и поучения Умрихина.

На следующий день они уже мчались по трассе в Софрино, к тетке Ольги.

Когда Ольга отводила Сашу к бабушке, Умрихин сидел в машине – с теткой, вырастившей сироту Ольгу, он ни разу, даже для приличия не поговорил.

По пути на Аэропорт Ольга без остановки рассказывала о том, какой ремонт она сделает в новой квартире – большая розовая комната, оранжевая детская, голубая спальня, непременно настоящий дубовый паркет и стеклопакеты с деревянными окнами для вентиляции воздуха – делала расчеты расходов на весь ремонт, высчитывала ежемесячные платежи по кредиту – получалось около трех тысяч долларов – и вспоминала тесную жизнь в их старой квартире.

Комплекс уже почти был достроен, в кое-каких квартирах оставалось доложить только межкомнатные перегородки и остеклить окна.

Когда они зашли в свою будущую квартиру, Ольга закружилась среди этих безликих серых бетонных плит. Умрихин в первый раз за все утро улыбнулся, вспомнив ту, прежнюю Ольгу, с которой познакомился восемь лет назад. Все хорошо, Ольга. Все идет по плану. Все, о чем мы мечтали, сбывается. Главное, захотеть и взять, что тебе полагается, и не думать о том, что кто-то остается обездоленным. Вселенная большая, Ольга, на всех хватит.

Нравится? – спросила она тогда, и Умрихин кивнул в ответ.

А потом был банк, где молодой краснощекий, в сущности, пацан еще, оформил им ипотеку на двадцать пять лет. Через полгода можно было въезжать, загодя впустив туда рабочих для чистовой отделки.

Они сидели в кафе, в первый раз за последние два года вдвоем, без Саши или знакомых. Суетились, пытаясь поудобнее расположить две большие прямоугольные тарелки с цезарем, пузатый белый чайник и две чашки на квадратных блюдцах. Умрихин решил налить чай в чашки, и снова пришлось раздвигать эту геометрическую западню.

Ольга выговорилась в дороге, а Умрихин вспоминал последние дни, чтобы хоть что-то рассказать, но самым занимательным в голове были только эти посудины. Он чувствовал себя как на первом свидании, боясь ляпнуть общие фразы, чтобы не показаться полным идиотом. Заметил, что и Ольга от неловкости разглядывала интерьер, медленно пережевывая, и стараясь не смотреть в его глаза.