Сопромат

У нас там, – тип дернул носом вверх, – все то же, держатся до последнего, кому дела предавать – до конца никогда не известно… лишнего шума боятся. В администрации гаданиями с утра до вечера занимаются…

– Я слушаю.

– Так вот, Магомедов… Его же взяли в разработку по организации ячейки?

– Ну вы же все прекрасно знаете. – сказал Лошманов, улыбнувшись.

– Я не знаю деталей, вот хотел из первых рук, так сказать.

– Ну, а какие там детали. Собирались на автосервисе, он там работал, изучали ислам.

Там, скорее, брат его интересен…

– Правая рука Умарова… – вставил тип.

– …он в лесу сейчас. По прослушке – ноль, оружия не было, на допросах молчит.

– А вот пусть не молчит, – обрадовался тип.

Лошманов прищурился и с опаской – ой-ё, куда клоним – как будто делая внушение, сказал:

– Мы проводим соответствующую работу.

– Вы же понимаете, что это, – тип кивнул в сторону развалин – последняя капля. Вот поэтому я и интересуюсь деталями. Может быть, что-то есть, что-то Магомедов, все-таки скажет…

Они замолчали на минуту.

Лошманов напирал на него взглядом, а тип отбивался, совершая резкие удары под дых своей едва заметной ухмылкой в уголках губ. Они умело обошлись без слов.

II

Дорогу уже освободили от завалов, когда майбах Даренко медленно вползал на площадку, расположенную напротив бывшего бизнес-центра.

Даренко с восхищением смотрел в окно, и методично хлопал своей лапой по колену длинноногой выходной жены.

– А, нет, ну ты посмотри, какая красота. Светк, ну ты глянь!

Света взмахнула длинными черными волосами и с безразличным видом отпила минералку из маленькой бутылки.

– Сереж, тебе правда не жалко? – спросила Света.

– О чем ты говоришь, это же настоящее произведение искусства. Это же мощь, это же павший динозавр!

Как только машина остановилась, он с нетерпением выбежал на площадку.

– Ты смотри-смотри, вот его кости, а это голова, а там вон – хвост! А? Пробирает?

– Холодно… – взмолилась она.

Света стояла возле машины в коротком платье и с накинутой на плечи короткой серебристой шубкой, переминалась с ноги на ноги, пытаясь найти гармонию между своим совершенством и этой промзоной. Возле завалов суетились телевизионщики, четыре репортера стояли в один ряд и одновременно тараторили в свои камеры. Как заводные игрушки они то и дело оборачивались на место крушения.