Истории одной жизни

На земле очерчен контур мелом.

Забыты чувства

Я не хочу воспеть забыты чувства.

Мне не понять, куда уходят дни.

Давно уж ночь. Я, освещенный люстрой,

Смотрю в окно на города огни.

Я не посмел просить у Бога денег,

Да, беден! Ну и что с того?

Из мебели кровать, да старый телик,

Которому я предпочел окно.

Я не поэт, простите меня, право.

Обычный безобидный человек.

И я давно не молод – хилый малый,

Уже отживший свой последний век.

Я не могу. За что мне эти муки?

Стою, застыв, смотря в одну лишь точку.

Стою, и сами тянутся к ней руки…

Оставь, прошу! Брось это дело, дочка!

Но нет ответа, только шумный ветер

Глотает звуки проходящих лиц.

Среди которых каждый темный вечер

Полно родимой доченьки «убийц».

Актер

Пуст партер, завяли розы.

Жизнь, увенчанная прозой,

Отвернулась от актера.

Так бывает. Ну и что?

И сидит он днем и ночью.

В голове мелькают строчки…

Зал давно уж обесточен,

Потому сидит во тьме.

И откуда столько горя?

Водки выпитое море

Говорит актеру громко:

«Рано, слышишь, на покой.

Мы еще не наигрались,

В славе толком не купались…

Но за что же так ругались?»

Кто-то с тряпкой половой

Подошел к актеру сзади

И, наверно, смеху ради

Крикнул в ухо: «Все в порядке?

Ну, иди давай домой».

«Больше нет у меня дома —

Обменял на ящик рома,

А его на ящик водки…

Хочешь? У меня есть стопки».

Пил актер, вертелись строчки

Смысла полные едва.

Жизнь его теперь пуста…

И решил поставить точку.

Капитан

Я стоял в ожидании солнца,

Тучи мысли мои замели.

Капитан я, оставленный всеми,

С кораблем, что стоит на мели.

Пятый день мне снится колодец,

Мои близкие и моряки.

Третий день сижу я голодный.

Опустились давно кулаки.

Опустилась тьма на мачту,

Палуба тонет в ночи.

Я почти не живой, но все же,

Жду целебные солнца лучи,

Что пробьются сквозь кашу тумана,

Разрезая сомнения плен.

Капитан позабытого судна

В западне, где туман вместо стен.

Бывшей.

Если бы ты мне верила,

Вверила бы свою душу.

Пустила бы в мир свой девственный,

Заповеди не нарушив;

Если бы ты позволила,

Крыльями мне поделиться;

Если бы ты поверила,

Что я перестал быть убийцей, —

Но мои крылья вырваны.

Перья сменил я на плащ.

Тьмою окутан, и инеем

Светится лунный палач.

Имя мое соткано

Из неживого сырья.