Жители ноосферы

– Ну… одна девчонка разыскала меня… нет, не так… помнишь, я ездила с одним кадром на Кавказ? Так вот это его дочка от одной хиппарки…

– А ты тут при чем?

– Ну… – отзываюсь я не хуже Дашки и тяну из кармана халата новую сигарету, – она решила отдать мне свою Пашкину дочь… потому что она Пашкина… а у нас была любовь… а она хиппует в Москве и живет нигде, понимаешь? – и затягиваюсь. И получаю:

– Ничего я не понимаю! Но курить теперь изволь на лестнице! Ребеночку вреден дым!

От эдакой жесткости тона в свой адрес я чуть сигаретой не поперхнулась, аж загасила ее и довела всю историю до логического завершения.

А по истечении истории мать совсем уже по затылку меня долбанула:

– Значит, ты теперь будешь ее удочерять?

– Чего?! – непобедимая Дашка, ты словно вселилась в меня. – С какого переляху? Зачем еще?..

– Мне так показалось. Я не утверждаю, мне просто так показалось. В общем, если все же захочешь удочерять, учти – надо с маленькой в детскую поликлинику сходить, пройти полный осмотр…

Мама не сразу увидела мои восьмиугольные глаза.

А как увидела, сказала тихо и просто:

– Нет, от тебя проку не будет, я сама по врачам пойду.

И есть теперь мое бытование – неравномерный пунктир: тут – вижу себя, тут – вижу ее, такую элементарную и бесконечно сложную, как атом.

Моя замечательная мама, будто веник с моторчиком, – по врачам, по магазинам, по аптекам, и, гляжу, уже сетует, что к молочной кухне не приписывают. Конечно, кто ж туда припишет перекати-поле без роду, племени и документа! Этой кухни на проштампованных детей-то не хватает, мамаши на ее пороге зубами грызутся за место… знаем, писали злобную публицистику.

Девочки полмесяца отроду как бы нет на свете. Она – фантом. Фантом плачет ночами, будто осознает все свои проблемы, а мама его укачивает. Я тем временем курю на лестнице (спать под крик несуществующего существа довольно проблематично) и голову ломаю. А один раз, накачавшись дымом, как клещ кровью, с надутой головой вернулась в квартиру и взяла малышку на руки. Вот прикол – она уснула быстрей, чем у опытной мамы! С того момента мне почему-то стало думаться так: у меня есть ребенок!

Мы ее прозвали Кнопкой.

А штрихи моей биографии, не связанные с Кнопкой, все то, что раньше было важным, теперь кажется мишурой. Хотя от этой мишуры многое зависит…

Оскомину набившая диспозиция: я в кабинете главного редактора докладываю обстановку.

Дядя Степа цедит сквозь сигарету:

– Это твои проблемы.