Жители ноосферы

– Постой, так это тебе оставили ребенка?

– Ну а я о чем!

– Инна, срочно тащи его сюда, я созвонюсь с Натальей Викторовной из дома ребенка, эту девочку у тебя примут безо всяких яких, как подкидыша. А ее письмо порви. Ты знать не знаешь, чей ребенок, почему он под твоей дверью оказался…

– Нин Семен! Теоретически: я могу удочерить девочку?

– А оно тебе надо?

– Ну все-таки объясните…

Объяснила. О величие непостижимого абсурда нашей родины! Дитя, скажем, своей лучшей, любимейшей, безвременно усопшей подруги, даже если она письменно завещала его под мое покровительство, я могу принять под крылышко лишь в единственном случае – когда у малыша нет на всем свете никаких родных.

Или когда они официально отказываются от опекунства и прав на малыша. Тогда я могу ходатайствовать, чтобы эти права передали мне. Могут передать, могут отказать… и вообще, суд разберется, если дело сомнительное…

Я сама не заметила, как скользящим, легким движением эфы по песку переместилась к испугавшимся зрачкам Нины Семеновны:

– Вы поможете сделать так, чтобы мне передали право опекунства? Или даже удочерения?

Она отклоняется от меня в искреннем шоке:

– Ин, ты в своем уме? Инна! Какая-то хиппарка родила не пойми от кого… Они все наркоманы, спидозные через одного… Ребенок наверняка болен… Если тебе так хочется усыновить кого, давай я тебя на очередь поставлю, хоть проверенного тебе отдадим… А этой ты только на лекарства работать будешь! А пеленки, а памперсы… Да ты вообще знаешь, во что тебе обойдется ребеночка этого выходить? Да и любого другого? Это, подруга, не роскошь, а разорение страшное! Куда тебе ярмо на шею? Ты у нас дама одинокая, безмужняя, ты бы о себе подумала…

– Да, Нина Семеновна, да.

Я одинокая. Я безмужняя. Я о себе хочу подумать.

Губы говорят, а глаза следят – сумерки цвета дымчатого топаза, пухлые светочи фонарей вдоль моста, узор звезд над лицом, когда Пашка подхватил меня на руки, перекинул над парапетом: «Боишься? – Нет! Я же тебя не выпущу! – Тогда тест на доверие: а если вместе упадем? – Вместе ничего не страшно! – Ты храбрый маленький заяц…» Но поскольку эта картина сокрыта от Нины Семеновны, ей не понять моего решения.

Она пытается говорить что-то безусловно справедливое, на лице у нее выражение школьной учительницы.

– Нина Семеновна, спасибо за то, что обещали поддержку…

– Я обещала?!

– Я так поняла.