Дневник проказника

Я хотел только напугать им сестер; я и представить не мог, что он заряжен; но им почему-то не пришло в голову то же самое.

К чаю к нам опять пришел мистер Слокум; пасторы обожают приходить к кому-нибудь на чашку чая, это часть их работы – обходить все гостиные и ужинать там в свое удовольствие. Я спрятался, потому что папа как раз ушел на собрание городского совета, мама отправилась навестить больного Джонни; Сью как раз гуляла с доктором, а Лили и Бесс были обречены присматривать, чтобы преподобный не заснул в гостиной.

Лили не разговаривала со мной с той самой ночи, когда хотела бежать; она ненавидит, когда мальчики используют ее своих для игр и шуток; не удивлюсь, если бы она стала женой священника; она такая рассудительная, чего я не мог бы сказать о ней в ту ночь, когда, как она сказала, собиралась взять меня к себе жить, когда выйдет замуж за мистера Джонса.

Так одна за другой разрушились мои надежды. Что за печальный мир!

«Теперь, – сказал я себе, – я поползу наверх, возьму пистолет, войду с ним в гостиную и всех перепугаю.

»

Вот смешно будет услышать их вопли!

– Бетти, – говорю, – одолжи мне на несколько минут твое одеяло; я хочу быть храбрым индейцем.

Она и помыслить не могла о пистолете, а потому дала мне одеяло. Я накинул его на себя, взял пистолет на плечо, потом поднялся наверх, тихонько, чтобы они не узнали, что их лагерь окружен индейцами; очень, очень осторожно повернул дверную ручку и вошел.

Преподобный и Лили сидели на разных концах дивана, Лили вышивала под лампой, все было тихо; час приближался. Потом время пришло; тогда я с жутким криком ворвался в лагерь, трижды издал боевой клич и сказал, указывая на пистолет:

– Сдавайтесь или я буду стрелять!

Бесс закрыла руками глаза и издавала крик за криком; Лили встала и мягко так говорит:

– Жоржи! О, Жоржи! Не надо. Он заряжен.

– Сдавайся, бледнолицый! – ответил я, обошел вокруг и направил оружие на пастора.

– Жоржи! Жоржи, стой! – Лили осторожно подбиралась ко мне. – Перестань!

Плохо было то, что я почти засмеялся, когда увидел, как пастор отпрыгнул за спинку дивана, присел за него и спрятался. Лили поймала меня за руку. Я вырвал руку и выстрелил.

Ах, дорогой дневник, должен ли я рассказывать дальше? Старая штуковина оказалась заряжена.