Дневник проказника

Это была миленькая куколка (как сказала Дейзи), по размеру здорово больше хозяйки; я хотел выяснить, каким образом ее глаза сами закрываются и открываются. Для этого я просунул в ее голову два куска проволоки, и теперь кукла косоглазая, как старый Бен Батлер на картинке; а Дейзи плачет, потому что я проделал дырку в голове куклы. Совсем, как маленькая, и только потому, что у ее куклы глаза теперь смотрят в разные стороны!

Один раз она пошла, чтобы попросить немножко сахара для игры в званый вечер; когда она вернулась, ковер был в пыльных следах; пыль была из живота Флоры (это кукла); я только хотел узнать, что за штука внутри заставляет ее плакать.

Мама говорит, что я должен буду купить Дейзи новую куклу – за собственные денежки; а я-то думал скопить на лук со стрелами. Как же я стану таким же метким, как Орлиный Глаз, если не буду практиковаться?

Но дальше. Дорогой дневник, с тех пор, как я пишу здесь, у меня никогда еще не было так тяжело на сердце.

Не могу высказать всех чувств, которые теснят мою грудь (как говорит моя дорогая Лили).

Но я обещал ничего не скрывать. Понимаешь, мы играли в гостей на чайном вечере, пока мне это не надоело, а Дейзи совсем взбесилась – я сказал ей, что это девчачья игра. Вот как было. Тут я ей и говорю:

– Становится поздно; наши гости будут ужинать только через час. Давай поиграем в бедного маленького Чарли Росса?

Дейзи подумала, что миссис Деннис не будет возражать и побежала спрашивать разрешения. А Бесс помогала готовить кекс и даже не взглянула, как я похищаю бедного маленького Чарли.

А я взял его с собой – ее, то есть, – в свою комнату. На ней было ее белое платьице, а я надел свой другой костюм. Потом я взял ящик с красками и смешал немного жженой охры и раскрасил Дейзи, как будто она жгучая брюнетка. Потом она спустилась по лестнице и пошла погулять по дорожке, а я положил в карман ножницы Бетти, подъехал к парадной двери на своем экспрессе туда и говорю:

– Хочешь покататься, малыш?

Она говорит:

– Спасибо, сэр, – и заходит внутрь.

Тогда я погнал свой поезд так быстро, как только позволяли мои ноги, пока мы не добрались до одного уединенного местечко в деревне.

– Выходи, – говорю, – я собираюсь отрезать твои кудряшки, чтобы больше никто не догадался, что ты не мальчик.

– Мама не хочет стричь мои волосы, – говорит этот маленький пупсик и начинает реветь. Но я ее постриг и, должен вам сказать, узнать ее стало не так-то просто.