Антарктида

Никогда еще я так долго не была одна. И никогда еще я не была так счастлива. С каждым днем я становилась все счастливее. Я вся горела внутри и таяла снаружи от прикосновения ветра, волны, луча солнца. Мои чувства обострились настолько, что даже собственные движения стали для меня источником нестерпимого наслаждения. Я плыла и чувствовала, что наслаждение растет во мне с каждым взмахом руки, растет и достигает экстаза, которого я не испытывала ни с одним мужчиной и ни с одной женщиной. И тогда я выходила на берег и отдыхала.

В то хрустальное утро я вышла на берег, и ветер прильнул к моей груди с самой трепетной нежностью, а солнце опалило мою кожу сладчайшими поцелуями. Я бросилась в море, но вода обняла меня еще более жгучей лаской. Я каталась по песку, но он с нежностью льнул ко мне каждой своей песчинкой, мириадами песчинок. Я чувствовала, что больше не могу этого вынести. Умирать от счастья – это так трудно! Я пряталась в тени деревьев, скрывалась в домах. Но это не приносило покоя. Море, солнце и ветер звали меня, и я не могла противиться этому зову. И тогда я вышла на берег и почувствовала, что достигла высшего счастья, счастья, которое невозможно выдержать, от которого нет спасения, потому что оно бесконечно, и от которого невозможно избавиться, потому что оно – это и есть я сама. И вдруг я увидела книгу.

Я не помню, где нашла ее и каким образом она оказалась в моих руках, но мне ничего больше не оставалась, как открыть ее…

Киллена молчала. Ванглен гладил ее волосы.

– Ты помнишь, что было написано в книге? – вдруг спросил он, и лицо его при этом осталось совершенно спокойным.

– Этого нельзя рассказать, – глаза Киллены изменили цвет. – Но не потому, что я этого не помню. Там были вопросы, на которые нет ответа. Но не потому, что ответа нет. Смысл этих вопросов не в ответах, а лишь в том, чтобы человек задался ими. И начал думать.

Взгляд Киллены посерел, словно сумерки, и она произнесла слова, которые оглушили Ванглена. Он пытался понять, что она говорит, но не мог.

Ее губы шевелились беззвучно.

– Я тебя не слышу! – орал Ванглен, глядя на беззвучные губы Киллены.

– Не слышу! Я не слышу тебя, Киллена!

Он взглянул ей в глаза, и это спасло обоих. Ванглен обхватил ее за плечи, встряхнул, стал целовать, заставил посмотреть себе в лицо. Киллена очнулась. Взгляд ее просиял.

– Когда в то утро я открыла книгу, то думала, что достигла высшего счастья, – горячо зашептала Киллена на ухо Ванглену. – Но я ошиблась.