Всемирная история болезни (сборник)

Адамович не успел сосчитать, сколько именно этих Морм сидело за столом, кажется, много. Лада пошепталась с одной из них, видимо, самой норальной и мудрой, и кивнула ему, дабы он начал свой рассказ. Но тут приступ слез снова преступил все границы, Адамович начал захлебываться, давиться, кашлять, икать и наконец вовсе упал в обморок от горя, прижимая к груди Жучкины останки, завернутые в клетчатый носовой платок. Пришлось Киссе пересказывать все то, что уже известно читателю.

– Ну, тово-не-знаю-чево мы и сами не знаем, – загадочно проговорила старшая Морма (Киссе показалось даже, что она при этом улыбнулась).

– Может быть, третий том Гоголя? – предположила серая Морма, стряхивая с морды шоколадные крошки.

– Вы имеете в виду Контрастные Души?

Старшая порылась в каком-то каталоге, потом быстро нащелкала коготками на клавиатуре компьютера какой-то текст и погрузила свой длинный нос прямо в экран.

– Ага, ага… Лада, – обратилась она наконец, – вы ведь, уважаемая, где служить изволите?

– В Союзе банных работников имени Бабая, – слегка смутилась Лада.

– Неужели вы ничего не слышали о такой услуге вашего предприятия, как Контрастные Души? Сначала в кран подается мертвая вода, потом живая, потом опять мертвая и – снова живая. При помощи таких полосканий не то что Жучку – самого Лазаря воскресить можно. Только вот, – старшая Морма слегка призадумалась, – только сначала ей нужно придать правильную форму.

Все как-то стыдливо покосились на клетчатый носовой платок в руке обморочного Адамовича.

Тут морма-альбинос протянула лапу к Старшей и взяла у нее слово:

– Скорее всего, вам придется сначала пойти на ЗФМ, завод футбольных мячей, и там попросить, чтобы Жучку попросту надули.

Норальные Мормы как раз попивали чай с шоколадкой…

– Надули? – в один голос вспыхнули Кисса и Лада, а Адамович стал тихо приходить в себя.

– Но, коллега, вы забываете, что посторонним лицам вход на завод запрещен! Если не сказать больше – воспрещен!

– Ничего, мы дадим им слово, волшебное слово, – и она засверкала лукаво своими красными-прекрасными глазами.

Адамовича до завода вели под руки: такая на него навалилась депрессия и апатия и проще говоря – пофигизм, что даже Жучкин полуфабрикат пришлось временно понести кому-то другому.