Город нерождённых детей

Ведь это знание отличалось от тех, что они привыкли получать. Обычно весь поток информации можно было подхватить прямо на улице. Информация призвана лишь затем, чтобы скрасить существование душам, чтобы избавить их от одиночества. Но это знание, которым в полной мере владел лишь основатель, не приносило ничего. Лишь…

– Что? – замер Солфил. – Что ты увидел? Я тоже хочу это узнать.

Приман сомневался. Сомнения редко были присущи душам и касались лишь обустройства обители новоприбывших. Иного никто не допускал, ибо сомнения могли разрушить то, что построено.

Но Приман сомневался, потому что не хотел, чтобы столь юная душа как Солфил сломалась от знания, которого пожелала. Но, понимая, что душа вправе желать знаний, он решился.

– Я увидел другой мир, – наконец, произнёс Приман. – Там были живые. Мы тоже могли бы там жить, но нам не позволили этого. Нас… прогнали, не захотели, – основатель старался говорить такими словами, которые бы юная душа могла принять и не произнёс того самого рокового слова.

 – Поэтому нам ничего не осталось, кроме как существовать в ином мире.

– Что означает «прогнали»? – не понял Солфил, он никогда не слышал такого слова.

– Это значит… что нас обрекли на пустоту, – вдруг сказал Приман.

– «Прогнать» значит «обречь на пустоту»…, – повторил Солфил, с трудом веря в услышанное.

В обители Примана стало холодно и зловеще до дрожи. На деле её ощутил лишь Солфил, Приман же вечность существует с этим знанием. Солфил ясно это почувствовал, будто ощутил раннее одиночество его души.

И стало вдруг так тоскливо. Словно в замочную скважину двери одиночества и пустоты вставили ключ.

– Приман, пожалуйста, не говори это! – вскричал Солфил, содрогнувшись.

Его душа оказалась не готова к этому знанию. Её насквозь пробрал острый лёд, и заполнило воспоминание о пустоте внутри. Душа ясно как в первый раз ощутила всё отчаяние и боль одиночества, того самого одиночества, которое чувствует каждый, кого прогоняют из мира живых, не дают ощутить то самое живое тепло.

Солфил почувствовал одиночество души, стоящей перед ним со спокойными глазами, борющейся с этим целую вечность. Душа же Солфила оказалась не готова.

– Прости, я не хотел тебя пугать, – мягко извинилась первая душа. – Обычно я не рассказываю этого. Теперь ты понимаешь, почему. Но запомни: слова «воодушевление», «радость», «наслаждение», «надежда», «любовь» – чувства и эмоции живых. То, что нас не коснулось.