Мужчина и женщина. Книга первая (сборник)

Мне осталось улыбаться,

Слыша твой прелестный вздор…

И всегда после этого думала: «И чьи же это стихи? Надо бы все-таки узнать, чьи. Не мог же он их сам написать. Слишком он не тот».

Не тот…

6. Завод

Сегодня она позволила себе купить двести граммов сыра.

Позволила, потому что вчера была пенсия, а сыр она очень любила и ела его с удовольствием.

От купленного куска она отрезала граммов десять сыра, положила его в рот и стала осторожно сосать.

– Когда же я впервые попробовала сыр?

Задумалась.

– Наверное, лет в семнадцать, когда приехала из своей деревни в город.

Ее отъезд из деревни был неожиданным.

На деревню пришла разнарядка на парней и девушек для работ на торфоразработках. Это было что-то среднее между каторгой и поселением. Но отправляли туда только холостых и незамужних.

Ее старшую сестру родители быстро выдали замуж за соседского парня. Сестра не хотела идти за нелюбимого, но отец был строгих правил: вытащил ее за косы из-под кровати, дал в руки перину с подушками и отправил под венец.

Ей же, младшей дочери, еще не было восемнадцати – замуж не выдашь, да и на торф рано. Но разнарядка – не замужество. Попроще. Да и парней в деревне для женитьбы больше не было: одних поубивало в войну, другие были еще сопливые, не выросли.

В сельсовете думали-думали, да и отправили ее.

И поехала она в свои семнадцать на торфоразработки. Но ее это не пугало.

– Эх, молодость, молодость…

Она отрезала еще кусочек сыра. Взяла его в руки и посмотрела на свет.

– Где же я впервые попробовала это чудо? На торфе? Нет, пожалуй не там.

На торфоразработках было много работы и мало еды. Спали все вместе в больших военных палатках.

Но все же здесь было электричество, радио и танцы. И хотя она сама не танцевала – стеснялась, – ей на танцы ходить нравилось.

Новая жизнь – необычная, интересная.

И поэтому она, после отбывания торфяной повинности, в деревню не вернулась, а завербовалась вместе со своими новыми подружками на строительство автогиганта в областном городе.

Поселили их в чистом и аккуратном бараке. В комнате их жило четверо подружек. Кругом висели лозунги и призывы. Из уличных репродукторов гремела задорная музыка.

Работу им определили на котловане. Дали каждой в руки по лопате. На двоих – одни носилки. Знай – копай.

Работали по-ударному. Хоть и уставали смертельно, но не унывали.