Разговор с ангелами

Разговор с ангелами

Юрий Енцов

Автор этих стихов – и юноша, и молодой человек, и взрослый – для кого-то старый, один в трех лицах. Три в одном. Просто годы проходят очень быстро. Когда-то очень давно я прочитал рассказ о том, как на землю спустился ангел с крыльями. Он стал одним из людей. Наверное этот рассказ подействовал на меня больше чем я думал в начале. А быть может это была правда.

Юрий Енцов

Разговор с ангелами

Воспоминания

Из датских времен

«О, бедный Гамлет!» – шут сказал,

и на могильный камень

упала мутная слеза.

На черный камень под ногами

в звенящих пестрых башмаках.

Все это быть могло, а, может, было

в давно минувших сумрачных веках —

такая встреча над могилой.

«О, бедный государь, ну как же так,

и как же получилось это,

что вы мертвы, а жив дурак?

Скажите мне, я жду ответа!».

И как могло случиться лишь тогда,

подобно старому вдруг Гамлет молодой,

печальной тенью став, пришел и дал

ответ: «Моей бедой,

и, может быть, твоею, Ёрик, тоже,

мой милый шут, явилось то,

что на шутов мы лишь похожи…

Похож на жабу бог Тритон,

а звезды в небесах – на светляков,

и мы лишь до тех пор на свете живы,

пока покладисто и терпеливо

проигрываем роли дураков».

Марш конкистадоров

(Подражание Киплингу)

Вперед за синий лес,

идти устал – беги,

ведь близок край небес,

пусть сбиты сапоги

и фляга пусть пуста,

но в небе голубом

чуть видная звезда

пьянит сильней, чем ром.

Пусть под кирасой взмок

рубахи ветхий шелк,

гляди смелей, стрелок,

ведь горн еще не смолк.

За тысячью ветров

остался отчий дом,

твой долгий путь суров,

но он в тебе самом.

Прямей держи мушкет,

ведь близок край небес,

ты там найдешь ответ,

зачем теперь ты здесь.

Быть может, рок грозит

прервать твой славный путь,

на небеса вблизи

ты обречен взглянуть,

а, может, горизонт

опять отступит вдаль,

а с ним и цель уйдет,

но к ней пути не жаль.

И сквозь преграды все,

сквозь стрелы дикарей

к заветной полосе

скорей, спеши, скорей!

Баллада о рыцаре, синьоре и вассале

Ты верен себе и не плачешь,

сжимая тяжелый эфес,

с бриллиантами легкой удачи,

на кои беспечно по трачен

святой палестинский трофей.

Скрывает колпак кумачовый

лицо, дорогое вчера,

с которым свергали основы,

с которым мы встретились снова

в компании его топора.