Птица Чабос. Самолёт в угоне не значится

– Черт, – расстроено покачал головой Родик. – Я так и знал! Ну не бывает так, что бы было все! Сейчас же принесите жалобную книгу!

– А моченые это как? – спросила стюардесса. – Есть свежие, но если надо я намочу, – девушка растерянно захлопала густо накрашенными ресничками.

Хомка чуть не поперхнулась шампанским от смеха.

– Ничего, Сашенька, – успокоила она девушку. – Это молодой человек так шутит. Он у нас шутник, – Хомка локотком ткнула Родика в бок. – Ничего пока не надо. Спасибо.

– Ладно, – стюардесса покосилась на Родиона и отплыла с подносом к соседнему ряду кресел.

– И вы туда же, дядя Родик! – ехидно заметила Вероника.

– Куда, туда же? – спросил Родион.

– Как и любому другому мужчине, вам нужно передо мной порисоваться!

– Вот еще! – Родион пожал плечами. – Не имею привычки рисоваться! Как говорил мой друг…

– Костя Остенбакин, – с улыбкой продолжила за него Хомка.

– Вот именно, – кивнул Родион. Как говорил Мой друг Костя Остенбакин: «Ребята, главное, что бы было весело!» – Родик улыбнулся.

 – А рисоваться перед вами, Вероника, сейчас будет Мамука, – Оболенский кивнул в сторону ставки Багратиони в начале салона. – Вот, пожалуйста! Что я говорил!

В проходе уже стоял Мамука Великолепный с большим фужером красного вина наперевес.

– Минуточка внимания! – громко проговорил он и сразу же взял паузу, подняв вверх руку, словно давая возможность стихнуть аплодисментам, хотя ему никто аплодировать пока и не собирался.

 – Волею богов, – продолжил он. – Вы все оказались сегодня здесь на моем самолете, и я оказался вместе с вами, – Мамука опять сделал паузу.

– Надо понимать, – чуть слышно проговорил Родик. – Сейчас последует длинный грузинский тост, в котором, как всегда, будут фигурировать високие гори, красивие девушка, отважние джигиты, и гордие орли! Вах! – он спародировал коронный жест Мамуки.

– Только не надо пошлить, – так же чуть слышно посоветовала ему Хомка.

Мамука разогревал сам себя.

– Я думаю, что вы думаете, – Мамука очертил бокалом в воздухе полукруг. – Будто это просто всего лишь самолет, который принадлежит маленькому богатому грузину… Вах! Вы неправильно думаете! Это не просто самолет, который принадлежит маленькому богатому грузину! Это мой дом, в котором я принимаю самых дорогих своих гостей! – Багратиони покачал головой. – И это правда, вах!

Я вам так скажу, дорогие мои гости. Я простой грузин.