Сын игромана

Посмотри, пока время есть…

Валя направилась к рюкзакам, висящим в кладовой. Ее догнал голос начальницы:

– Была ты сегодня в школе?

– Как же, Кира Михална, – бодро откликнулась она.

С начальницей можно было говорить только оптимистическим тоном, иначе выходило себе дороже. Если допустишь интонацию, соответствующую твоему истинному настроению, нетерпимая к проявлениям упадка и безысходности старуха начнет придираться на каждом шагу.

– Ну и как народные настроения? Есть желающие завязать с нами дружбу?

– Желающих хоть отбавляй, – отрапортовала Валя.

 – И такие чудики ребятки, все хотели взять кого-то с собой: родителей там, друзей, кошку-мышку. Один говорит: моей собаке места в палатке не надо, она у меня на животе будет спать!

Вполне счастливая, старуха зашлась низким басистым смехом, а Валя прошла в пахнущую резиной, длинную и темную кладовую, где с одной стороны лежали в мешках палатки, а с другой висели на крючках рюкзаки. У некоторых из них лямки, действительно, держались на честном слове.

Но дело было не в этом! Дело было совершенно не в этом…

– Валентина, поди сюда, посмотри в окошко. Что это он там стоит?

На улице, напротив их клубной вывески «Путешественник» торчал восточный человек лет под сорок, в костюме с иголочки, как все они одеваются, стоит им выйти из-за рыночных прилавков. В соответствии со своей генетической традицией часами глядеть на луну, незнакомец застыл на месте, не сводя взгляда с их входной двери.

– Что ему надо, ты как считаешь? – забеспокоилась старуха.

– Ой, да не нервничайте вы. Ну, просто остановился человек, думает о чем-то своем. Может, не знает, как пройти, куда ему надо…

– Но почему напротив нас?! Вдруг это террорист, выглядывает, куда засунуть бомбу…

– Террорист! – Валя, не удержавшись, фыркнула в кулак. – Террорист бы куда-нибудь в другое место пошел, что-нибудь другое взрывать! Нужны ему наши рюкзаки…

А про себя она вдруг подумала, что, может быть, это было бы неплохо. Гори они синим пламенем, все эти оторванные лямки, запачканные землей палатки, все сметы-отчеты, ведомости, списки членов клуба и прочее.

И они с Кирой в придачу. Старухе давно уже пора на тот свет, а ей, Вале, до жути все надоело, вся ее безрадостная и совсем ненужная жизнь. Самое страшное, что ничего нельзя изменить. Женщина среднего возраста, средних способностей, средней степени миловидности – казалось бы, почему ей не иметь среднестатистического уровня счастья? А счастья не было ни на грош.