Наш последний эшелон

Наша, «Серебро Сибири»! Настасьев меня ею всё, э-э, потчевал… Кхм-кхм… (Встает, подходит к магнитофону, включает его осторожно, как человек, боящийся нажать не на ту кнопку в сложном и дорогостоящем аппарате.) Сейчас музычку послушаем. По вечерам, э-э, люблю.

Звучит песня группы «Неприкасаемые» «Скорый поезд придет ровно в шесть часов».

Сукачев, понимаешь, Гарик…

Теплицын (зажимает уши). Выключите, Егор Егорович! Не надо этого, ради бога!

Президент (нехотя выключает). А что, хорошо же. И ребята, понимаешь, хорошие, на концерты меня, э-э, приглашают, вот записи дарят.

«Не принимайте, – просят, – популярных решений. Это попса!» (Перебирает кассеты.)

Теплицын. Я вот о чем поговорить-то хотел, Егор Егорович…

Президент. Щас, понимаешь, поговорим. Щас вот найду… Ага. (Вставляет в магнитофон кассету.)

Из магнитофона: «Телефон доверия президенту. Москва, 999-98-99. (Гудки.) Алло. Здравствуйте! Говорит Кедрач Антон Сергеевич. Строитель из Нижнего Новгорода. Тридцать шесть лет.

Уважаемый Егор Егорович, знайте, вы единственный человек, кто…»

Теплицын (чуть не плача). Ну не надо! Каждый день по радио по десять раз! К тому же, Егор Егорыч, сегодня политическая реклама запрещена!

Президент (выключает). Э-э, а я и забыл совсем, понимаешь. Сам указ написал – и забыл. (Садится.) М-да-а…

Пауза.

Теплицын. Я вот о чем хотел… В больших сомнениях я. Тяжело на душе… Куда идем? Что там, впереди?.. Пришел спросить.

Президент. Э-э… Федот Мартемьянович, странно, понимаешь, получается.

Ты – совесть нации, у тебя мы совета просить, э-э, должны. Как так, понимаешь? Вот я к Настасьеву, понимаешь, приехал, и он мне сразу: «Христом Богом, понимаешь, молю – не допустите этих (кивает на шкаф) до власти. Придут они, понимаешь, – потеряем Россию! Мы за нее в ответе: я, вы, Егор Егорыч, и великий наш гуманист Федот Мартемьянович. Только мы!» Вот так, понимаешь, человек понимает. И правильно, э-э, понимает!

Теплицын. Я тоже понимаю. Но трудно людям, ох как им трудно.

Беспросветно. Вот что вижу, вот мучаюсь чем. Да, мы в ответе, но что же ответить?!

Президент (размеренно). Действительно, реформы, понимаешь, идут не совсем гладко. Даже, э-э, совсем не гладко. Во-первых, темное наследие этих (кивает на шкаф), потом, понимаешь, Ворошилов со своей шоковой терапией… Но, э-э, и Москва не сразу строилась. Время, общие усилия и целенаправленная, понимаешь, работа – вот что нужно для возрождения, э-э, России.