Исповедь одинокого мужчины

Саляник, когда я зашел в комнату, дал команду «вольно», мельком взглянул на меня и продолжал что-то читать на листе бумаги, сидя за столом. Я оглядел комнату, в которой еще ни разу не был. В ней стояли три-четыре письменных стола по бокам для всех офицеров – командиров взводов и замполита, а в середине комнаты находился большой стол для командира роты. Вдоль одной из стен комнаты были сконструированы стеллажи с полками. Кроме Саляника, в кабинете больше никого из офицеров не было, но недалеко от него посередине комнаты стоял Секалов с опущенной головой и ухмылкой нигилиста на лице.

– Что же ты, Секалов, делаешь? – начал тихо и спокойно Саляник. – Ты почему так молодого бойца уродуешь? Он ведь старший брат тебе, он ведь русский.

Чем дальше Саляник говорил, тем голос его становился жестче и громче.

– А русских надо уважать – продолжал замполит. – Они ведь вас от турок спасли, так бы вас всех, наверное, вырезали бы там давным-давно уже. А вы так неблагодарно платите им. Я многое читал про вас, про то, что в войну ваши старейшины с братским чеченским народом белого коня Гитлеру привели, сдали всю Чечню и Ингушетию фашистам.

Правильно вас всех Сталин с тех мест в Казахстан выслал, подальше от границ, чтобы нож в спину не вонзили.

«О чем он говорит?» – подумал я. Такого факта в учебнике истории, которую я любил и неплохо знал, когда учился в школе, я не встречал. Про чечено-ингушскую конную бригаду, храбро сражавшуюся в Великую Отечественную войну, где-то читал, а о том, что были предатели среди старейшин этого народа, и о том, что их выселял Сталин целыми семьями в казахские степи, никогда не слышал.

Секалов при нотациях замполита стоял невозмутимо и продолжал ухмыляться, при этом глаза его блестели от злости, но он молча все слушал, смотря вниз.

– Если ты еще раз, скотина, будешь бить молодых солдат, то попрощаешься с дембелем минимум на два года. Я тебя, быдло, в дисбат отправлю, там тебя научат правильно себя вести, – сказал напоследок замполит, чувствуя, что в этом случае эффективными могут быть только угрозы, а не призывы к сознательности.

Затем скомандовал нам обоим:

– Все свободны.

Со мной замполит так и не говорил. Видимо, у него как у человека, отвечающего за неуставные взаимоотношения в роте, были свои доносчики среди солдат.

К счастью, Секалов в дальнейшем меня не трогал, тем более что через три месяца я уже перебрался спать в другую роту, получил новую должность и мы с этим ингушом больше близко не сталкивались.